Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Без сердца ты, что ли?

Тот в нерешительности помолчал, вдруг встал, исчез в коридоре и вскоре вернулся с заспанным, ничего не соображающим штабс-капитаном.

Сонька тут же бросилась к нему.

— Папочка, родной! Как вы здесь? За что вас?

Тот сразу же включился в игру.

— Не ведаю, доченька! Измордовали душу, истерзали сердце.

— Так ведь я деньги привезла, папа!

— Куда? — не понял тот.

— Вот они, двадцать две тысячи триста рублей. В магазин вернулась, а тебя уже взяли! Нянечка с ребенком где?

— Отпустили. Над мальцом сжалились. А меня держат. Сплю на холодном полу, доченька.

Девушка снова повернулась к полицейскому:

— Как тебя зовут, милый?

— Никак. Младший полицейский чин Иван Пантелеев.

— Деревенский, что ли?

— Деревенский, — заулыбался тот. — А что, заметно?

— Заметно. Слушай, Ваня, — Сонька сняла с шеи дорогой кулон. — Деньги передашь начальству, а это тебе. За добрую душу.

— Ты чего это? — шарахнулся тот. — Не положены нам подарки! За это тоже под суд!

— Бери, — девушка силой сунула ему кулон, — он принесет счастье! — И проникновенно попросила: — Отпусти отца хотя бы на одну ночь домой.

— Не положено.

— Прошу тебя… Мы утром вернемся, все начальству объясним. А сейчас отпусти. Деньги только спрячь подальше.

— Так ведь больно огромадные деньги. Боязливо оставлять!

— А ты вот сюда спрячь, в стол. — Сонька показала, куда надо спрятать. — Окромя нас с тобой никто не знает. Спрячь! А кулон никому не показывай, отнимут.

— Непременно отнимут, — согласился Иван и сунул кулон под сорочку. — Народ здесь такой. Полиция.

Сонька подтолкнула штабс-капитана к выходу:

— Пошли, папочка.

— Утречком, пораньше, прошу непременно явиться! — крикнул им вслед полицейский.

— Непременно явимся!

Быстрым шагом Сонька и штабс-капитан покинули участок, нырнули в экипаж — и он тут же сорвался с места. Шило весело хлестал лошадей, прячась от колючего дождя под плотный брезентовый плащ.

* * *Экипаж лихо мчался сквозь дождь по плохо освещенным улицам. Штабс-капитан никак не мог поверить в свое освобождение, смотрел на спасительницу расширенными глазами, бормотал:

— Как же тебе удалось, дочка? Чего вытворила-то?

Она смеялась:

— Сам не видал, что ли?

— Видать-то видал, а все одно глазам своим не верю.

Сонька достала из сумки пачку денег, протянула Горелову.

— Это тебе за работу.

Он повертел деньги в руках.

— А куда ж я с ними?

— Свет большой, найдешь применение.

Штабс-капитан печально молчал, нерешительно произнес:

— Слушай, дочка… А если я теперь буду с тобой?

Она рассмеялась:

— Нет, ты ведь пьяница.

— А я не буду больше пить. Клянусь. Даю офицерское слово.

— Не верю. Пьяницы легко слово дают, легко его и забирают.