Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

* * *Было обеденное время, Сонька как раз покинула ресторан гостиницы и направилась к широкому маршу главной лестницы. Дорогу ей пересек штабс-капитан. Он был в штатском, вид у него был озабоченный.

— Доченька…

Она удивленно посмотрела на него:

— Что здесь делаешь?

— Тебя жду.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Но может случиться.

Сонька вопросительно посмотрела на «папеньку»:

— Ну?

— Мне он не нравится, — сглотнув, проговорил Горелов.

— Кто?

— Этот твой Володя.

— А почему он должен тебе нравиться? Главное, что нравится мне.

— Он гнилой, Соня.

Она молчала, неотрывно смотрела на штабс-капитана, и глаза ее медленно наливались злостью.

— Беги от него, дочка, — повторил тот. — Бежим вдвоем. Он доведет до беды.

— Ты кто такой? — спросила Сонька, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Я? — штабс-капитан растерялся. — Горелов… Твой папенька.

— Ты пьяница и прощелыга! И не тебе меня учить!

Она резко развернулась и пошла прочь. Горелов постоял какое-то время, глядя ей вслед, и поспешил за ней. Догнал, коснулся руки.

— Доченька, ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни?

— А мне все равно! Как появился, так и исчезнешь.

И не смей больше делать мне замечания.

Штабс-капитан снова придержал ее:

— Я не уйду, я буду рядом с тобой. Даже тогда, когда тебе совсем станет худо. Знай это, доченька. — Он повернулся и медленно побрел к выходу из гостиницы.

Сонька подумала о чем-то, потом попросила:

— Разыщи Володю, скажи, что я его жду. Очень жду.

* * *В выход ной полдень улица Дерибасовская просто-таки кишела публикой. Казалось, вся Одесса вышла показать себя и пообсуждать других.

В этом потоке вышагивала Сонька под ручку с Кочубчиком.

Володя явно чувствовал себя некомфортно, пытался избавиться от Сонькиных нежностей, но она не отпускала его, улыбаясь с каким-то бабьим садизмом.

— Да не ходил я ни с одной девкой вот так! — злился парень. — Как на привязи!

— Ни с кем не ходил, со мной пойдешь.

— Ну, Сонь…

— Иди и молчи.

В какой-то момент к ним подвалил золотозубый местный блатной, увидел Володьку под ручку с незнакомой ему девахой и заржал:

— Вовка, ты это с кем? Что за шмару подцепил?

Сонька от такого обращения даже остолбенела:

— Это я — шмара?

— Ой, о чем ви говорите? — тут же нашелся блатной.

 — Куколка! Где ты, Вова, виковирял такую куколку?

— Выковыривают знаешь что? — надвинулся на него Кочубчик.

— Кто ж не знает, Вова? — Одессит был явно навеселе. — Козявки! Из носа! Противные выковыривают козявки! — Причем буква «ы» у него упорно выходила как «и».

— По-твоему, я — противная козявка? — не отступала Сонька.

— Ой, нет, что ви! — Блатной был уже не рад, что влип. — Ви самая лучшая в мире козявка!

— Моя дама — лучшая в мире козявка?! — Володя взял его за грудки.