Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

— Послушай, Вова, только не надо меня душить. — Дернулся блатной. — Мне это не интересно.

— Значит, я шмара, козявка… Кто еще? — напирала с другой стороны Сонька.

— Принцесса! Королева! Графиня! Цыпа! Только оставьте меня в покое, барышня. Что ви от меня хотите? Топайте своей дорогой, как топали до этого."

"Неожиданно Кочубчик вытащил из кармана нож с узким лезвием, приставил его к животу одессита и процедил:

— Сейчас же, козлодой, извинись перед дамой.

Тот испуганно замер, не желая напороться на нож, и пробормотал:

— Кто ж возражает, Вова? — Он улыбнулся Соньке: — Извините, дамочка.

Вы своей красотой затмили не только всех одесских женщин, но даже небесное светило, которое, кажется, именуется солнцем. — Одессит увидел, что Володя убрал нож, облегченно пожал плечами. — Боже, что за народ в этом городе? — И торопливо ушел.

Сонька рассмеялась, нежно обняла Кочубчика:

— Спасибо, любимый. Ты поступил как мужчина.

Тот снисходительно отмахнулся:

— Ой, не надо меня смешить! Это ж Одесса-мама!

— Как? Мама?! — возмутилась воровка.

— Есть претензии? — не понял Кочубчик.

— Нет, мне нравится, — подумав, согласилась Сонька и повторила: — Мама…

— Значит, окончательно будешь мамой… При встрече с подобным фраером — будь я не одесситом, а каким-нибудь придурковатым москалем — я, мама, от страха в один момент наложил бы в свои шикарные штаны.

Сонька весело и счастливо рассмеялась:

— Смешные вы здесь все.

— Веселые, — уточнил Кочубчик. — Только запомни, мама, они все делают весело: любят, ругаются, воруют, обманывают, предают, убивают.

— Ты знаешь Мотю Бессарабского?

— Лично нет. Но так знаю. У тебя к нему интерес?

— Я была у него.

— Зачем, мама?

— Позвал.

Володя помолчал, почему-то оглянулся:

— Видать, Мотя не очень лыхает, что ты появилась в этих краях.

Они пошли дальше и притормозили возле толпы зевак, наблюдавшей за дрессировщиком с шимпанзе: обезьяна прыгала, вертелась, кувыркалась, влезала на дерево и раскачивалась на ветках. Но больше всего одесситов забавляло то, как ловко и профессионально она шмонала народ. Шимпанзе цеплялась за одежду очередной жертвы, пристально и довольно долго заглядывала ей в глаза и в этот момент вытаскивала из карманов гражданина все, что там лежало, — бумажник, ключи, носовой платок или табак.

Все украденное немедленно возвращалось хозяину, и обезьяна, получив из рук дрессировщика банан в качестве награды, принималась за новые штучки. Народ от души хохотал, и каждый стремился испробовать себя в качестве жертвы.

Сонька и Кочубчик некоторое время наблюдали за ловким аттракционом, затем Сонька попросила Володю:

— Передай артисту мою гостиничную визитку.

— Зачем? — удивился тот. — Этот придурок уже полгода дурачит публику.

— Пусть придет. У меня к нему дело.