Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Сонька чему-то смеялась, шутя отталкивала излишне настойчивого ухажера, но после нескольких кругов танца резко остановилась и неожиданно пожаловалась банкиру:

— Что-то мне нехорошо… Проводите меня к отцу и брату.

— Может, нужен доктор?

— Пока не стоит. Проводите, прошу.

Взволнованный Виктор взял ее под локоть, стал проталкиваться к штабс-капитану и Кочубчику.

— Благодарю, — слабо улыбнулась она ему. — Если будет надо, я вас позову.

— Буду рад помочь, мадам.

— Мадемуазель.

— Простите, мадемуазель.

Банкир удалился, Сонька быстро сообщила товарищам:

— Взяла много, надо уходить.

Те не успели даже толком среагировать, как Сонька побледнела и стала медленно опускаться на пол.

— Помогите… Мне плохо.

Ее ноги подкосились, Володя не успел подхватить Соньку. Народ вокруг ахнул и расступился.

Кто-то закричал:

— Доктора! Срочно доктора! Женщине плохо!

Толпа сгрудилась вокруг упавшей дамы, сразу несколько человек принялись обмахивать ее веерами. К Соньке протолкался банкир Олиевский, крикнул ближайшему официанту:

— Чего стоишь, галета?! Карету подавай! В госпиталь девушку!

Тот мигом ринулся выполнять указание.

Штабс-капитан и Кочубчик, держа Соньку под руки, вывели ее в сопровождении сочувствующих к парадному подъезду, и девушка слабым голосом попросила:

— Папочка, не надо в госпиталь… Домой.

Виктор-банкир, не отстающий от барышни, попытался переубедить ее:

— Только в госпиталь, мадам. В Одессе отличные доктора! Потребуйте доктора Фейнгольца, лучше не бывает! Я лично позвоню ему, это мой друг!

Она благодарно улыбнулась:

— Благодарю вас, Виктор… Вы — мечта. Надеюсь, мы еще увидимся, — и снова попросила Горелова: — Домой.

— Эй, халоимщик! Срочно подавай карету! — Кочубчик бросился к свободным повозкам, и уже через минуту Сонька с помощью мужчин садилась в поданную карету. В толпе поодаль снова мелькнуло лицо Тобольского.

* * *Карета мчалась по ночным неровным и извилистым улочкам города, слева и справа проносились глинобитные дома, вдали серебристо мерцало море.

Все трое — Сонька, штабс-капитан и Кочубчик — какое-то время молчали, пока первым не заговорил Володя:

— По-настоящему, что ли, в обморок съехала, мама?

Воровка, не поворачивая головы, по-волчьи показала оскал, усмехнулась:

— Дурачок.

— Не трогай ее, — вступился Горелов, — пусть отойдет маленько.

Сонька молча открыла коралловую сумочку, показала содержимое мужчинам.

— Штопаный причал! — воскликнул Кочубчик, запустив руки в брошки, часы, ожерелья. — Здесь тысяч на двадцать, не меньше.

— Побольше, — со знанием дела уточнил штабс-капитан. — На тридцатку точно потянет.

— В зале я увидела одного человека, — глядя перед собой, ровным голосом произнесла Сонька.