Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

— Узнал тебя, что ли? — насторожился Горелов.

— Узнал. И я его узнала.

— Хахаль? — насторожился Кочубчик.

— Хахаль, — кивнула воровка. — По всему свету бегает следом.

— Покажи мне его, мама! — вскипел Володя. — Один раз гляну в моргала — и он все поймет!

— Не поймет, — печально усмехнулась она. — Он любит.

— А я, по-твоему, не люблю? — продолжал кипеть вор. — По-твоему, я вовсе не дышу в твою сторону?

Штабс-капитан вполоборота видел, как Сонька нежно обняла Кочубчика, поцеловала.

— И не любишь, и не дышишь. Это я дышу тобой, Вова.

— Худой, высокий? — спросил штабс-капитан.

— Заметил? — повернулась в его сторону воровка.

— Заметил. Он не сводил с тебя глаз.

— Покажи мне его, генерал! — попросил Кочубчик.

— Не надо, — усмехнулся тот. — Ты ничем не поможешь. Он живет Соней.

— Фраер жеваный! — сжал кулаки Володя. — Ниче!.. Сам определю, сам разберусь! Аминь!

* * *Была поздняя ночь. Распаренная после горячей воды Сонька в наброшенном белом халате вышла из душной ванной, оглядела гостиную и, никого не обнаружив, позвала:

— Володя! Вова!

Кочубчик не отзывался.

Воровка прошла в одну комнату, во вторую, заглянула в спальню.

Парня нигде не было. Неожиданно взгляд Соньки упал на раскрытую коралловую сумочку — она взяла ее, вытряхнула содержимое. На диван упали лишь ее бабьи побрякушки: помада, черная тушь, зеркальце да расческа. Украшения, которые были украдены на балу, исчезли.

Сонька спешно оделась и покинула номер. Она почти дошла до широкой гостиничной лестницы, как неожиданно увидела штабс-капитана, который стоял, прислонившись к колонне, и курил.

— Твой ушел, — произнес он, с нескрываемой насмешкой глядя на нее. — Бежал как на пожар.

— Не знаешь куда? — Сонька была расстроена.

— Как не знать? Знаю. Дорожка у него одна — в картишки оттянуться.

— Далеко от гостиницы?

— За углом… — Горелов достал из пачки папироску, снова закурил. С прищуром от табачного дыма спросил: — Уж не спер ли чего? Больно торопливо убегал."

"— Не спер, — бросила девушка сухо и, помолчав, добавила: — Как бы ничего лишнего не сболтнул разводным.

— Все может быть, доченька, — заключил печально штабс-капитан. — Паренек хмыреватый.

Она ничего не ответила на эти слова, поправила на плечах теплую накидку и пошла вниз по лестнице.

* * *Помещение картежного дома было небольшим, но из-за сизого курева, карточных столов и громких воплей игроков понять здесь что-либо было невозможно.

При входе в клуб Соньку внимательно осмотрели два уркаганистого вида парня, один из которых типично по-одесски процедил:

— Было б время, я к этой дамочке имел бы очень серьезный интерес.

— Фима, я слышал про твой интерес еще позавчера, — ухмыльнулся второй. — И каждый раз твой вялый интерес упирается в чье-то твердое время.