Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Горелов поднял на него мокрые глаза:

— Так сильно любишь?

Пан извлек из кармана батистовый чистый платок, вытер выступившие слезы, высморкался.

— С того момента, как она вспыхнула перед моими глазами, я потерял покой, сон, смысл жизни. Она — единственный мой смысл! Я следую за нею, как тень, я преследую ее. Она глубоко презирает меня. Даже, думаю, боится. Но я все равно не оставляю надежду, что когда-нибудь девочка смилостивится, поймет, что никто и никогда так любить ее не будет. И сжалится… тоже полюбит меня.

Штабс-капитан протянул к нему руку, принялся гладить по волосам:

— Бедный… Бедный ты мой.

 — Вытер слезы на щеках пана, с усмешкой признался: — Я ведь тоже ее люблю.

Тобольский выпрямился, отвел его руку. Горелов понял реакцию пана, улыбнулся:

— Нет, не так, как ты. Я люблю ее, как отец.

— Отец?

— Да, отец! Пусть даже неродной! Ведь у меня никого. Один… Помру — никто даже не вспомнит, что был такой человек. А может, и не человек вовсе. Пьяница.

Оба помолчали, неожиданно штабс-капитан предложил:

— Здесь море рядом. Пошли посмотрим на него ночью. Такую красоту ты в жизни не видел.

— Видел, — засмеялся Тобольский.

 — Встретил ее, теперь не могу забыть.

Мужчины засмеялись, поднялись из-за стола.

— У тебя деньги есть? — спросил Горелов.

— Много. Надо рассчитаться?

— Сделай одолжение. У меня ни копья. Все пропил, а доходов никаких. Даже милостыню никто не подает.

Пан Тобольский махнул халдею, тот мигом оказался рядом.

* * *Штабс-капитан и Тобольский сидели на высоком берегу и любовались ночным светом, льющимся на бескрайнюю водную пустыню. Вяло набегали волны на берег, еле слышно доносился гудок парохода, а там вдали сверкала бесконечная вода, пугающая и завораживающая.

* * *За окном уже плыла разбавленная слабым утром ночь, Сонька и Кочубчик не спали. Точнее, Володька дремал, а девушка рассказывала ему:

— Завтра мы идем в театр.

Володька удивленно икнул.

— Это куда?

— В театр. Посмотрим новую постановку.

— Не-е, в театр я не ходок. Засмеют кореша.

— Нужно, Володя. Меня ведет хвост. А раз меня, то и тебя.

Кочубчик мгновенно протрезвел:

— С чего ты взяла?

— Вижу. В гостинице, на улице — везде.

— Ну и чего делать?

— Говорю ж, пойдем в театр…

— Дура, что ли? Какой театр, когда нас пасут?!

Сонька нежно погладила его по голове:

— Слушай сюда.

Мы пойдем в театр, а оттуда нас перебросят в другое место.

— В какое?

— На дно. На время, нам найдут причал.

Володя привстал, оперевшись на локоть:

— Мамка, ты куда меня тащишь? На кой хрен нам эти мансы? С чего ты взяла, что нас пасут?

— Утром выйдешь из номера, сам увидишь.

Кочубчик расстроено откинулся на подушку.

— Мне еще этого не хватало! Ну, мамка, влип я с тобой.

Она улыбнулась:"

"— Все будет путем. Со мной, Володя, не пропадешь.