Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Сонька с интересом осматривалась, изучая новое место пребывания. Единственная улица делила поселок на две половины, мужскую и женскую. Правда, мужчинам попасть к женщинам было практически невозможно — их отделял высокий забор, вдоль которого бегали собаки.

Поодаль, на отшибе от Александровского Поста, находилась местная тюрьма, с вышками, огромным колючим забором, с глубоким рвом, окружавшим мрачное каменное сооружение.

— Это наша тюрьма, — объяснил конвоир.

— Вижу.

— Кто туда попадает, живым не выходит.

* * *Начальником оказался тот самый моложавый прапорщик Солодов, который держал на площади речь перед арестантами. При появлении в его кабинете Соньки он неожиданно приподнялся, показал на табуретку. Воровка с безразличной усталостью села, вопросительно посмотрела на бодрого начальника.

— Значит, ты и есть Сонька Золотая Ручка?

— Так говорят.

— А ты себя такой не считаешь?

— Не знаю. Я все забыла.

Прапорщик закурил, выпустил густое облако дыма.

— Давай так, Сонька. Давай будем дружить.

Она вопросительно усмехнулась.

— Давай чтоб никаких сговоров, махинаций, комбинаций.

Воровка отрицательно покачала головой:

— Мне не до махинаций и комбинаций. Я устала, господин начальник.

— Это поначалу. Через месяц-другой оклемаешься, и какая-нибудь глупость обязательно ударит в голову. А по причине, что тебя все это шакалье уважает, надзор за тобой будет особый.

— Карцер?

— Зачем? Каждый вечер и каждое утро будешь отмечаться.

— Думаете, сбегу?

— А черт тебя знает! Вообще-то отсюда народ ни разу еще не сбегал. А куда бежать-то? Остров!.. Либо в тайге зверь загрызет, либо за берегом море проглотит. Куда бежать, Соня?

— Некуда.

— Есть куда. В тюрьму! А она здесь, рядышком. Наблюдала ее?

— Наблюдала.

— Я считаю, в нашу Александровскую тюрьму лучше не попадать. Подохнешь в считаные дни. Поэтому живи пока в поселке для своего удовольствия и общего покоя.

Сонька молчала, безразлично глядя на Солодова.

— Что еще?

— А еще тут тобой один человек который год интересуется.

— Арестант?

— А других у нас тут нет! — рассмеялся начальник. — Арестант. Но живет не у нас, в соседнем поселке.

Сонька чуть оживилась:

— Как зовут?

— Меня?

— Нет, арестанта, который интересуется.

— Не помню… Не наша фамилия, не русская. Как опять напомнит о себе, так и кликну.

Воровка поднялась, поклонилась:

— Благодарю, господин начальник.

— Это за что? — удивился он.

— В подобном заведении мне никогда не предлагали стул.

Прапорщик польщенно расхохотался:

— Так ведь, мадам Сонька! Разве мы не понимаем, что вы тоже люди! Человеки! Особенно бабы! Пусть даже оступившиеся, но не окончательно! Потому уважение к вам проявлять иногда следует. Тем более к такой барышне, как Сонька Золотая Ручка.