Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Он оценил ее изящную одежду, модную обувь, тонкие пальчики и остался весьма доволен.

— Прелестно. Софья Александровна направляется в первопрестольную?

— Да, к папеньке с маменькой.

— Ах, боже мой, — всплеснул ладонями Горожанский. — Как это дивно звучит — к папеньке с маменькой! Простите, — он вопросительно уставился на красивую девушку. — В вас есть южная кровь?

— Да, я иудейка.

— Великолепно! Великолепно, что вы не стесняетесь в этом признаться.

— А почему я должна стесняться своей национальности? — нахмурилась Соня.

— Ни в коем случае, мадемуазель, — вспыхнул юнкер. — Я обожаю людей вашей национальности. У меня среди них есть даже друзья. А откуда, простите, столь необычное произношение? Вы воспитывались не в России?

— Я воспитывалась в Париже, — с очаровательной улыбкой ответила Соня и взглянула в окно. — Не знаете, какая станция следующая?

— Клин. Городишко маленький, довольно уютный, хотя народ диких нравов.

— В чем же диких?

— Пьянствуют чрезмерно. А в хмельном состоянии народ становится воистину диким. — Горожанскому что-то пришло в голову, и он воскликнул: — Кстати! А не выпить ли нам с вами чего-нибудь? Шампанского, к примеру!

— Отчего же? С удовольствием, — очаровательно улыбнулась девушка.

— Момент! Я закажу!

Юнкер пружинисто встал и покинул купе."

"Соня выждала какое-то время, прислушиваясь к шумам в коридоре, на всякий случай выглянула из купе и увидела, что юнкер мило беседует с какой-то барышней. Он тоже заметил соседку, махнул ей, показывая, что направляется в буфет, и торопливо удалился.

Соня быстро заглянула под полку, увидела там довольно большой чемодан юнкера и стала смотреть в темное вагонное окно. Вскоре дверь открылась, и в купе вошел сначала официант с серебряным подносом в руках, а следом за ним протиснулся возбужденный юнкер.

— Уважаемая Софья Александровна! — воскликнул он. — Взял последние две бутылки. Публика просто озверела, все желают выпить!

Официант накрыл столик, поставил шампанское, легкую фруктовую закуску и удалился. Юнкер самолично откупорил бутылку, разлил вино по фужерам.

— За милое и приятное знакомство! — воскликнул Горожанский, поднимая бокал. — В моей непродолжительной жизни столь приятного путешествия не было.

Он аккуратно поднес свой бокал к бокалу попутчицы и, чокнувшись, залпом выпил.

— Чем занимаются папенька с маменькой? — поинтересовался юнкер.

— Маменька воспитывает детей, нас у нее трое. А папенька… папенька владеет ювелирными магазинами.

— Ну да, — кивнул офицер. — Это в ваших традициях. Позвольте!

Он налил еще вина и снова поднял бокал.

— Персонально за вас, мадемуазель. Очаровательную, восхитительную, таинственную!

— Вы так торопитесь, что у нас может не хватить вина, — заметила Соня.