Совершенные

И не ходи в темноте, это опасно. Споткнёшься еще… Мы здесь рано ложимся спать, свечи экономим. Завтрак в семь утра! Кто опоздал, тот до обеда голодный! И хватит просто так шататься, утром найду тебе полезное дело.

– Я тут вообще-то пленница, – напомнила я.

– Точно. Значит, отправишься разбирать кладовую. Наши уже полгода перекладывают эту работенку друг на друга, а ты-то – пленница! Вот и наведешь порядок в старых сундуках.

Ну да, делать мне больше нечего.

– Все, я пошел. – Вулкан широко зевнул, не прикрывая рот.

– Эй, а где комната Рэя? – крикнула я вслед уходящему парню.

Тот повернул голову и хитро подмигнул.

– А Рэй велел тебе не говорить!"

"– Что… – опешила я. – То есть он знал, что я спрошу?

– Утром переоденься, милашка! Не надо Рэя злить.

–А то что? – крикнула я в след рыжему, но он только хмыкнул и не ответил.

Я хотела кинуть ему вслед что-нибудь тяжелое, но, увы, под рукой ничего не оказалось. Пришлось довольствоваться гневными взглядами, которых Вулкан даже не заметил.

– Ну и чем проклятого Рэя не устроили мои колени? – пробормотала я, входя в комнату. Но решила все-таки не спорить.

Пожалуй, достаточно на сегодня провокаций. Правда, не могу сказать, что мне они помогли разобраться в характере главаря банды. Все, что я пока могла сказать об этом человеке – он держит в узде любые свои эмоции. Мне не удалось разозлить его или заставить кричать, выдавая истинные намерения и чувства. Я увидела лишь то, что он мне показал. То есть ровным счетом ничего!

Хотя…

Он велел мне переодеться. Это можно считать подсказкой? Почему хладнокровный Рэй не желает видеть голые женские ноги? Я припомнила одежду Мишель и Фиби – свободные штаны и свитера.

Они одеваются так по приказу главаря или в подобном виде просто удобнее?

– Занятно, – воодушевилась я. Завтра попробую узнать больше, а пока… пока у меня начали слипаться глаза. Дом погрузился в сонную дрему. Крохотный язычок свечи освещал такое же крохотное пространство вокруг стола, на котором стоял стакан молока и лежала булочка.

Я скинула тапочки и дурацкое платье, которое и мне самой уже порядком надоело, залезла на кровать, укуталась в пахнущее травами одеяло. Сидя в теплом коконе, медленно сжевала свой ужин, размышляя о Мишель и Фиби, о жуткой Игле и Пауке, наглом Вулкане, высокомерной Ванессе и парне с пластырем на губах.

Обо всех, кого успела увидеть в столовой или заметить в комнатах наверху. А особенно о парне с некрасивым лицом и красивыми глазами…

Я не заметила, как уплыла в дрему.

Проснулась как от толчка и некоторое время лежала, пытаясь сообразить, где нахожусь. На столе медленно оплывала свеча, огненный лепесток почти добрался до медного подсвечника.