Совершенные

Тише, глуше, болезненнее. Словно у того, кто выл, больше не было сил! Я встала на колени и прижалась ухом к полу. Точно! Звук идет снизу! Обвела взглядом стены: где-то должна быть еще одна дверь. В старых домах полно тайных ходов. Вспомнилась карта Аннонквирхе, которую я шантажом и подкупом раздобыла у одного из выпускников еще на первом курсе и которая пять лет помогала мне избегать нежелательных встреч в узких коридорах академии.

Снова осмотрелась. На стене темнели заржавевшие кольца для факелов. Я подергала каждый и когда часть стены неохотно поддалась, приоткрывая узкую щель и каменную лестницу, хмыкнула.

– Дилетанты, – пробормотала я.

Постояла, всматриваясь в лаз. Куда он ведет? Может, к тем самым темницам?

Ладно, не спущусь – не узнаю. И не успокоюсь!

Узкий спуск со стертыми каменными ступенями вел вниз так долго, что я начала волноваться. Освещения не было, и двигаться пришлось в полнейшей темноте, на ощупь.

Я спускалась, размышляя, кто и зачем построил в этом доме тайное подземелье, да еще и такое глубокое. Впрочем, Староград называют не только городом знаний, но и памятью предков.

Знаний – потому что в городе расположены самые известные академии и университеты империи, а памятью из-за сотен вековых дворцов и зданий – обитаемых и разрушенных, хранящих свои мрачные тайны.

Тьма оборвалась внезапно. Еще один поворот и мрак рассеялся.

На бронзовых подставках оплывали и плакали воском свечи. Немного – всего три штуки. Лепестки огоньков освещали стену со старой фреской Истиннодуха, аккуратно подправленной чей-то заботливой рукой.

Перед изображением стояла клетка, в которой билось… нечто.

Поначалу мне почудилось, что об прутья ударяется действительно зверь – страшный, изломанный, жуткий.

Но потом я заметила одежду. Вернее, лоскуты – то, во что превратились штаны и рубашка. Мужчина… существо было мужчиной. Но не человеком. Ощущая, как подкатывают к горлу тошнота и ужас, я рассмотрела согнувшегося монстра – тощие, сложенные назад, как у кузнечика, ноги. Неестественно согнутую спину, с частоколом кривого позвоночника. Худые и длинные – слишком длинные – руки с черными когтями, совсем не похожими на ногти человека. Эти когти рвали что-то темное в углу клетки, и монстр издавал то чавканье, то тот самый вой, что меня разбудил.

Я сглотнула, поняв, что именно темнеет за прутьями. Оленья туша. Уже наполовину сожранная монстром. Существо запускало в брюхо добычи пальцы с четырьмя суставами, выдирало кусок и тащило ко рту. Рядом в пятнистой оленьей шкуре что-то зашевелилось и из требухи высунулась страшная крысиная морда, на которой моргнули два черных глаза. А потом…потом другие два черных глаза!

Видимо, я издала какой-то звук, потому что монстр застыл. Выпрямился.