Спаси нашего сына

— А кто бы не засомневался на моем месте? — почти рычит он, — мы не виделись с тобой черт знает сколько времени, а потом ты появляешься внезапно с огромным животом!

Удивительно, как легко он забывает, что отправил меня на аборт, передав деньги Алене через своего друга, но во мне клокочет обида, и я не сразу нахожу, что ему ответить.

— А где ты был все это время? Это же не я, это ты исчез, Егор, — последние слова даются тяжело.

Я снова ощущаю себя брошенным щенком, с которым задорно играли весь день, кормили с рук и обещали приютить, а потом пинком под зад оставили одного на улице, холодной ночью, под проливным дождем. Это так обидно и горько, что я шмыгаю носом, пытаясь удержать рвущийся поток слез.

Ну же, Ева, ты не тряпка какая-нибудь, сейчас нет времени на то, чтобы сидеть и жалеть себя.

Молчание разъедает как концентрированная кислота, жжет и давит, но мы не успеваем пропитаться ею насквозь.

Серое, безликое здание, где находится судебно-медицинский морг, прячется за густыми деревьями. На ступеньках курит полицейский, выдувая в воздух сизый дым. Егор паркует машину, а я держусь за ручку двери и сил в себе не могу найти на то, чтобы сдвинуться с места хоть на малюсенький шажок. Вот теперь полное осознание того, что мне предстоит увидеть, бьет по нервам, я трясусь, ощущая, как сжимается живот.

— Слушай, Ева, тебе не надо на это смотреть, — Егор держится за руль, как за спасательный круг, кажется, пока мы сидим в машине за закрытыми дверьми, еще есть шанс не участвовать во всем этом кошмаре.

Но его слова только наоборот, подстегивают меня. И я делаю то, что должна: решительно распахиваю дверь и ставлю ноги на асфальт.

Глава 34. Егор

На кой черт я привез сюда эту упрямую девицу?

Смотрю на Еву, на то, как она выходит из машины, упрямо задрав подбородок. Я совсем ее не знаю, и этот поступок очередное тому доказательство. Если бы не та случайная встреча в мартовскую метель, вряд ли бы мы вообще с ней пересеклись. Слишком разные круги общения, разный возраст, интересы, да все у нас разное.

До крыльца шагов двадцать, и мне нужно за это время решить для себя одну простую вещь, позволю ли я Еве пойти самой на опознание или нет.

Риск слиш ком велик: она и так падает в обмороки только от того, что у нее берут кровь, а как на ней скажется предстоящее зрелище, и вовсе непонятно. Но одно точно: ничего хорошего это не сулит.

И если она действительно мать моего ребенка, сейчас я должен принимать решение не только за нее, но и за него. Беременным женщинам нельзя смотреть на покойников и точка.

Я настигаю ее спустя три огромных шага, кладу руку на плечо, и Ева вздрагивает, оборачиваясь на меня. В глазах уже собран запас слез, готовых вот-вот пролиться, нижняя губа искусана до такого состояния, что еще вот-вот и появится кровь.