Спаси нашего сына

Пока между нами остается недосказанность, я могу верить в то, что измены не было, что найдется любая, самая фантастическая причина, включая ту, что мы все ошиблись, и Денис перепутал ее с кем-то другим.

Что из того же самого подъезда вышел полный клон Евы, в той же куртке, в том же шарфе.

Но стоит только озвучить некрасивую правду, как пути назад не будет, мне придется смириться и принять ее, жить с ней. Особенно, когда придет результат теста на отцовство.

Поэтому я молчу, затыкая в себе дыру чем угодно: ее запахом, трогательными коленками, бликами на волосах, движением плода под своей ладонью. Мне нужно быть цельным, чтобы двигаться дальше и делать то, что положено.

— Посмотри себе что-нибудь еще, — говорю Еве и она поднимает брови в немом вопросе, — мы же не говорили, что это будет одно только платье.

— Но, — возражения так и готовы слететь с ее губ, но я останавливаю их жестом:

— Не трать время на болтовню, иди.

Еще через полчаса мы выходим из торговой галереи, в моих руках пакеты со шмотками, а на Еве — новая, удобная, кожаная обувь и то первое платье, которое мне понравилось больше других.

Она молчит, словно потрясенная происходящим, а я чувствую себя внезапно довольным. У меня и раньше не было проблем с тем, чтобы купить подарки, но я не делал никогда настолько от души, как сейчас, и это осознание появляется только сию секунду, при виде Евы.

Ей хочется делать приятно. За то, как она принимает каждое слово, каждый жест с благодарностью, не прося ничего в ответ. И это не ложный образ скромности, я убеждаюсь в этом в очередной раз.

После нашего расставания я кроил ее образ в памяти, вертел его, как кубик Рубика, переставляя детали по-новому, и там, где сознание предовало, появлялись новые детали, ничего общего не имеющие с действительностью. И вот уже вместо красивого многогранника выходит нелепое нечто, вызывающее омерзение и брезгливость.

Но сейчас все встает на свои места, мало — помалу.

Я закидываю вещи на заднее сидение, распахиваю дверь перед Евой и, дождавшись, когда она сядет на свое место, обхожу автомобиль по кругу.

Шею жжет от неприятного сверлящего чувства, я вскидываю голову, оглядываясь. Здесь всегда многолюдно, почти самый центр города, и на прогулочных улочках толпами шатаются туристы, бездельники и молодежь.

Но человек, который прожигает меня своими глазами, не относится ни к одной из этих категорий. Я вижу Вику, застывшую между потока людей.

Хмурюсь, пытаясь предугадать ее реакцию, но как я говорил, с этим делом у меня туго, женщина для меня на манер бомбы замедленного действия, не поймешь, когда и отчего рванет.

Я киваю головой, говорю одними губами «привет». Ну не игнорировать же мне ее, в конце концов, и не прятаться как страус, выставляя миру пушистый зад.