Срок твоей нелюбви

Может, так и надо: не знать, что в жизни дерьма хватает и иногда ты сам ему причиной, а?"

"Да и что – резко выстрелила мысль в её голове, разве я виновата в том, что родилась в достатке, ела досыта и ходила по чистым, выметенным дорожкам, зимой присыпанным песком так, чтобы не поскользнуться и не упасть? Сказать только не могла – горло до сих пор что-то драло изнутри, словно колючей проволокой. Она вскочила, вырываясь из его рук, и быстро зашагала прочь, смахивая злые слёзы на ходу. Иногда действительно лучше ничего не знать, жить, смотря только вперёд и немного вверх, не замечая грязи и не задумываясь о том, что кто-то в этой грязи по уши увяз и всё никак выгрести из неё не может, задыхается под толстым слоем, залепившим нос и глаза. Плевать, какое ей до этого дело? И не её вина в том, что у этого странного мужчины нечто всколыхнулось внутри и привиделось ещё там, на мосту, а после вцепился в неё намертво, как клещ, и пьёт кровь из неё по капле, изматывая своим тяжёлым характером и крутым, резким нравом. Бьёт словами больнее, чем кто бы то ни было, чуть насмехаясь, и не отпускает, заставляя постоянно выходить из зоны собственного комфорта. Из одной изнуряющей болезненной страсти – в новые отношения, иногда тяготившие её даже больше прежних, потому что Алексей лишь привязал её к себе на время сладким дурманом экстаза и красивых слов, а этот метил куда глубже. И одного секса и лёгкого общения ему было мало, он словно желал разворотить её грудную клетку и запустить туда свои руки, сжимая в кулаке стремительно колотящееся сердце.

Пока ноги бодро отстукивали каблучками по асфальтированной дорожке, Таисия набрала номер такси, желая как можно скорее убраться отсюда, чтобы не видеть и не слышать Артёма, резавшего своими словами иногда слишком больно. Благо, диспетчер обещал, что машина подъедет через пять минут и долго ждать не придётся, остается только надеяться, что мужчина не решит так быстро кинуться за ней следом, а предпочтёт предаваться печали, сидя у могилки своей бывшей. Не угадала – услышав тяжелые шаги за спиной, сразу поняла, кому они принадлежат. Артём догнал её у самого выезда с кладбища и, схватив за локоть, развернул к себе, сразу вовлекая её в объятия своих рук.

– Тася, подожди, не обижайся!

– Отпусти! – она ударила со всех сил кулаком по твёрдой груди, но толку от её удара было что от комариного укуса. Артём не сдвинулся даже на миллиметр, продолжая всё так же крепко, но бережно держать её за талию.

– Блядь, я несу херню как мудак какой-то. Если хочешь – ударь меня посильнее.

– Тебе это не поможет, Артём. Отпусти меня и дело с концом…

– Нет, уже не могу. Поздно слишком для меня. Ты же мне в голову залезла и в сердце, под кожу въелась. Понимаешь? Не хочу тебя терять из-за лишних слов, сорвавшихся с языка.