Двойник Короля 6

Полки, где раньше красовалось оружие, теперь пустовали. Стены ободраны, а пол усеян осколками и щепой.

— Жаль, — хмыкнул я, уже разворачиваясь к машине.

— Господин! Господин Магинский! — раздался позади хриплый, надломленный голос.

Я резко обернулся, инстинктивно отправляя руку к залараку. Но это оказался всего лишь Пётр, слуга Разумова.

Едва узнал его. Некогда опрятный мужчина в идеально отглаженном костюме теперь больше напоминал бродягу. Грязная, порванная одежда висела на исхудавшем теле, лицо осунулось и покрылось щетиной, а глаза…

— Как я понял, магазин закрыт? — поинтересовался, окинув его оценивающим взглядом.

— Хуже! — Пётр опустил голову так низко, что его подбородок почти касался груди. — У нас забрали всё! Роберт Павлович на деньги, которые я получил от вас, решил поиграть в азартные игры. Там были дамы лёгкого поведения. Ему подливали, и он меня не слушал…

— Сожалею, — перебил его. — Удачи вам!

Я уже сделал шаг к машине, когда Пётр схватил меня за плечо.

— Постойте! — его голос дрожал. — Простите, могу ли я у вас… попросить милостыню?

Мужик упал на колени и со слезами на глазах протянул ко мне руки.

— Господин проиграл все деньги, всё имущество и даже свой титул, — продолжал слуга, его ладони тряслись вместе с плечами. — Он теперь обычный безродный, и мы живём на улице.

— Прости, милостыню не подаю, — отрезал я. — Особенно здоровым мужикам, которые могут работать и прокормить себя.

— Умоляю! — Пётр распластался по грязной мостовой, касаясь лбом моих сапог.

Что-то внутри царапнуло меня, заставив поморщиться. Не жалость, нет, с этим чувством я расстался уже давно. Скорее, раздражение. И какая-то безотчётная тревога, словно внутренний голос нашёптывал, что я не должен просто так уходить.

— Где твой хозяин? — спросил, сам не зная, зачем мне это.

Пётр поднял глаза, полные слёз и надежды, и энергично закивал, словно боясь, что я передумаю.

— Я могу отвести вас к нему, господин! Прямо сейчас!

Мы углубились в лабиринт переулков, уходя всё дальше от респектабельных кварталов. Я на всякий случай выпустил несколько паучков, держа заларак наготове. Кинжалы тоже приготовил, а меч из когтя водяного медведя ощущался приятной тяжестью на поясе.

С каждым шагом улицы становились всё уже и грязнее, а запахи — невыносимее. Вскоре мы свернули в подворотню, и меня буквально сбило с ног амбре, состоящее, казалось, из всех отвратительных ароматов мира, собранных в одном месте. Вонь дешёвого алкоголя смешивалась с запахом немытых тел, гниющего мусора и чего-то ещё, настолько мерзкого, что глаза моментально заслезились.

— Мы пока живём тут, — Пётр указал на конструкцию из картонных коробок, прислонённую к стене.

Это нельзя было даже назвать шалашом.