Статус: все сложно

Спустя несколько минут все начнут выходить со стадиона. Людей много, потеряться можно за секунду. А с ней дочь, его дочь, и Тим. Хоть тот уже и немаленький, однако, это чужая страна с чужими законами.

По длинному коридору Глеб выходит к трибунам. Риск большой, что увидят. Но все равно это делает.

Мила держит за руку девочку шести лет. У нее темные волосы, волнистые. Сейчас они забраны в высокий хвост. Темные глаза сканируют всю толпу, ищут папу. Она знала, что он в одной из этих смешных машин. Когда какая-то из них проезжала мимо трибун, девочка подпрыгивала со своего места.

– Варька, это не дядя Глеб. У него другой болид, – Тим каждый раз объяснял ей это, но Варя упорно повторяла свои действия.

– Они так быстро проезжают, что я даже не могу понять их цвет, – возмущается и, надув губки, косится на Тима.

Семь лет назад споры по поводу имени у Навицких затянулись до самых родов. И никто не хотел принять чью-то сторону. Это был один единственный спор за эти десять лет. И только в родзале, когда малышку весом чуть больше трех килограмм положили Миле на живот, Глеб предложил один вариант, от которого его жена уже не могла отказаться.

Глеб попросил одного из смотрящих проводить Милу и детей к нему. И стал ждать их за поворотом. Важно было уйти в течение пяти минут.

Они показались спустя две минуту. Желание обнять жену было сильным. Просто дотронуться, в очередной раз убедиться, что все реально, и это не сон.

– Глеб! – Мила первая бросилась к нему в объятия, – ты… ты… черт, я так тобой горжусь! – ее глаза светятся неподдельной радостью. Сейчас самое изысканное украшение, самое ценное, что можно получить. Нет, только после дочери.

– Милка…

Один ее поцелуй украдкой, и сорвало все тормоза. Глеб поцеловал ее в губы первый. Как целует только победитель. Он властелин и повелитель. Губы такие же мягкие остались, податливые. Роднее них нет. Именно они дарят спокойствие, умиротворение, а еще страсть, любовь. Обжигают своей остротой и смягчают мятной прохладой. Как всегда полярно и противоположно. Но это ведь самое правильное. Для них.

– Фу, ну и гадость, – Тим подходит, держа за руку Варю. Она уже вырывает свою маленькую ладошку, чтобы подбежать к отцу. – Слюнявые вы теперь все. Буэ!

– Я посмотрю на тебя, когда будешь целоваться с … напомни, кто тебе в классе нравится?

– А это тут причем?

– Притом, юный Казанова.

Варя все-таки вырывает свою руку и бежит к Глебу. Тот опускается на колени и обнимает дочь. Она заливисто смеется и что-то шепчет на ухо, известное лишь им двоим. Глеб звонко чмокает в обе щеки, а Варя стирает их.

– Ну, папа. Фу, слюни.

– Еще одна, – Глеб снова повторяет свои короткие поцелуи и не дает дочери их стереть.

Спустя несколько минут они выходят с территории стадиона. У главного входа уже ожидает машина.