Статус: все сложно

Я, видите ли, стал против развода. Как я могу отпустить такую замечательную жену, а?

– Хм… интересно. Шантаж становится привычном делом для наших семей, да, Навицкий?

– Яблоко от яблони… Правильно сказал? – шутливый тон, в котором нет ни капли шутки. Только глупое и противное отчаяние. – Ты же хочешь поскорее от меня избавиться? Он ненавистной тебе обузы, именуемое мужем. Кстати, моя идея с шоколадом еще в силе.

– Ты… придурок, Навицкий! Самый настоящий придурок! – Мила вырывает свою руку, которую я держал в своей. Она согрелась от тепла моей ладони. И выпускать ее мне не хотелось.

Апраксина быстро пошла в сторону выхода, стуча каблуками, забивая гвозди в моей голове. Боль вернулась, словно и не проходила. Давит, вколачивается, расщепляет на две составляющие.

Иду следом, потирая виски в надежде, что это утихомирит боль. Мила обхватила себя руками. Тростинка с отменной задницей.

– Да стой ты, Апраксина!

– Что тебе?

Очки опустила на глаза. Что теперь плещется там, не могу знать. Хочется поднять их, взглянуть в ее темноту.

– Ты же хочешь узнать у меня что-то? Спросить? Сознайся уже, Мила!

– Хочу. – Смотрит в сторону, словно ищет поддержки у кого-то.

– Соглашайся. Будет интересно. Две недели? Или три месяца?

– Пять.

– Что пять?

– Пять вопросов.

Она подходит ближе. Теперь чувствую шоколад. Он приглушен и смазан дурацкими духами. А еще губы. Они очень близко. Так близко, что еще чуть-чуть и – поцелуй. А ее кто-нибудь целовал за это время?

– Идет. Пять вопросов. Две недели.

Она наконец подняла свои очки. Ее глаза покрылись прозрачной пеленой из слез, что вот-вот – и начнут литься. Ненавижу женские слезы. Это слабость, которой они умело пользуются. Но почему-то сейчас чувствую свою вину.

– Ненавижу тебя, Глеб Навицкий!

Отходит к своей машине быстро. Заводит двигатель и резко стартует с места.

Глава 10

Глеб.

Я еще как дебил стоял на крыльце ЗАГСа и пялился туда, где несколько минут назад была ее машина. Если присмотреться, то можно увидеть следы от покрышек. А раньше они ее пугали.

Медленно подхожу к своему Поршу, сажусь. Прикрываю глаза. Головная боль не отступает, а накатывает с новой силой. Мне будто дали небольшую передышку, чтобы я смог побыть с Милой. И снова она – сильная боль, когда невозможно даже посмотреть в сторону.

Я снова в той машине, а впереди синий Ягуар и ярко-рыжая МакЛарен. Два соперника, два хищника. Наблюдаю со стороны, как зритель. Долбанный зритель, который ничего не сделал, чтобы предотвратить аварию. Я мог. МОГ! Огонь окутывает своими языками сначала капот машины, потом движется на кузов и вспыхивает за секунду. Взрыв. Треск. И горький запах воспоминаний."

"Я открываю глаза и всматриваюсь вдаль. Считаю до десяти. Мила как-то говорила про этот счет. Как ни странно, но помогает.