Статус: все сложно

Я раньше читала много книг, романы. Очень любила Джейн Остин. У нее очень нежные, но в тоже время сильные героини. У них интересная история и прекрасная любовная линия. Она тонкая, бархатная, в чем-то даже сахарная. Именно такую я и жду. Чтобы окрыляла, а крылья были сотканы из поцелуев и касаний.

– Но по твоим словам, это еще и бездна. Диссонанс выходит, Людмила.

– Почему? – я правда не понимаю, о чем он сейчас мне говорит.

– Подумай.

Я делаю пару глотков вкусного капучино, который, почему-то, принесли первым, вместо супа. И снова вглядываюсь в Мистера М. Он выглядит уставшим и поникшим. Получается, он и правда человек, а не загадочный и тайный герой.

– В книжках красивая любовь. Но она не моя. Я идеализировала ее себе после таких книг. Получается, я не героиня романов. У меня свой путь. И любовь у меня своя.

– Какие у тебя ассоциации с Глебом?

– Навицкий… – вчера вечером было тепло после встречи с ним. И хочется поделиться этой новостью с Мистером М, но я молчу.

– Скорость. Драйв. Полярность. Яд. Безумие. Бездна, – последнее слово как красная точка в конце предложения.

А Мистер М просто нагло ухмыляется, отпивая такой же вкусный кофе только уже из своей кружки. Смешинки у глаз замечаю сразу, словно слова обрадовали его, и он теперь не кажется поникшим и уставшим.

– Бездна… – добивает он меня.

– Но она неплохая, – спешу дополнить."

"– Я и не говорил, что она плохая. Но видишь ли, Людмила, ты по всей видимости, описываешь того Глеба. Именно он обидел тебя. Поговори с ним.

– Не поняла, я и так с ним говорю. Иногда.

– Задай вопрос, на который ты хочешь получить ответ от того Глеба, которого ты знала.

– Сейчас он другой, – заключаю я, и теперь правда это осознала.

– Люди могут меняться. Это миф, что мы неизменны. Нас прогибают обстоятельства, события, другие люди. И это нормально. Признавать ошибки – нормально. Говорить “прости” – нормально. Хотеть знать правду – нормально. Так думает взрослый человек.

– Я все еще чувствую, как меня тянет к нему, – голос снова тихий, я шепчу эти слова, и мне хочется плакать. От той правды, что была внутри, но под тонной обиды она не могла открыться мне. – Что это? Незабытые чувства? Любовь? Просто симпатия? Я теперь это осознаю. Но этой искорки мало, чтобы разгорелся огонь, – допиваю кофе, так и не прикоснувшись к супу. Аромат стоит вкусный и, возможно, принеси они его первым, я бы его съела и, наверное, похвалила.

Мы еще какое-то время говорили про мое детство, моих родителей и их любовь. Про правильность, которой меня учили с рождения и от которой я теперь стараюсь убежать. О том, что мне хотелось быть свободной, как Глеб. О нашей свадьбе, потом о нашем разводе, нашей игре и первых вопросах. И в сотый раз возвращались к моим чувствам.