Статус: все сложно

Я рассказывала ему смешную историю из детства, а Максим смотрел на меня по-доброму с теплыми лучами и просто улыбался. Мы знаем, что между нами ничего нет и не будет. Но этого не знает Глеб.

Максим только ухмыляется. Он знает про игру, он ее видит.

– Глеб Навицкий, – решает представиться, а я делаю первый осознанный выдох.

– Неплохая кухня здесь, да, Мил? Только в прошлый раз мясо было вкусней. Помнишь, ты хотела еще добавку? – Хочется стукнуть его и спросить, что он делает?

– Хорошо, что не заказала, – Глеб отвечает Максиму и смотрит ему в глаза, но его реплика обращена ко мне, – Чревоугодие, знаешь ли, грех, балеринка.

– Балеринка, хм, – Максим так же всматривается в Глеба и изучает. Уверена, сделал какие-то выводы. И теперь надеюсь, что он оставит их при себе.

Мистер М улыбается, будто узнал что-то важное, но секретное, и с такой же загадкой смотрит на меня. А Глеб все та же скала, готовая обрушиться от первого громового раската.

– Ты со мной? – Максим обращается ко мне, я отрицательно машу головой.

Я остаюсь с Глебом, потому что хочу получить свой раунд и свои ответы на вопросы.

И Мистер М, попрощавшись, уезжает. Я выдыхаю. Мне всегда жалко разъезжаться, потому что общаться с Максимом мне нравится. Он интересный собеседник и мудрый человек. Но сейчас я рада. Напряжение в воздухе такое, что я его вижу и чувствую. Проведи рукой и начнет покалывать подушечки пальцев.

– И кто это был?

– Тебе есть дело? – хочется признаний, что Глебу не все равно.

Он просто отворачивается. Будто если сознается, то будет выглядеть слабым. Для него показать и рассказать о чувствах – слабость?

– Нет, но мне он не нравится.

– Главное, чтобы нравился мне.

Глеб резко разворачивается в мою сторону и приближается. Наши глаза близко, наши губы близко. Один воздух на двоих, что все наше напряжение можно пить. Оно горькое и вязкое.

– А ты та еще шлюшка, шоколадка. То сгущенка, то этот тип!

Я понимаю, что влепила ему пощечину только тогда, когда рука загорелась. Кожа на ладони горела и пылала. У Глеба место удара покраснело, я вижу отпечаток своей руки. И мне стало стыдно, что не сдержалась. А Глеб стоит и улыбается, словно ничего не было. Потирает щеку и начинает заливисто смеяться.

А в меня будто вселяется бес. Он только что меня оскорбил, и я ударила его. Он должен злиться, гневаться, а он… смеется. Это неправильно. Моя модель поведения сломалась. Как теперь себя вести и что говорить? Что вообще происходит? Теряюсь. Почему с ним не может быть ровно и спокойно? Обязательно меня швыряет из стороны в сторону. От одной эмоции к диаметрально противоположной, как в горах.

– Почему ты мне так и не позвонил? – голос тихий, но уверенный. – Ни разу за эти четыре года.