Статус: все сложно

– Почему?

– Ты же… черт, ты эмоциональная и нестабильная. Никогда не знаешь, куда тебя занесет. Я не понимал, это от того, что ты у меня такая творческая личность, или всю свою жизнь ты запрещала показывать свои эмоции и истинные желания? Хотя неправильно выразился, не ты себе запрещала, а родители тебе запрещали. И я не уверен, правильно ли бы ты меня поняла тогда, выскажи я тебе все это. Обиделась? Ударила? Сбежала? Плюнула? Что бы ты сделала?

– Может, просто обняла бы, м?

Мы смотрим друг на друга, и, кажется, с каждым нашим словом обида друг на друга куда-то улетучивается, исчезает.

Хорошо ли помнить обиду? Важна ли она? Или можно просто спокойно ее отпустить и идти дальше? А когда это случится, что станет с нами?

Сейчас мне тоже хочется его обнять. Сдерживаюсь из последних сил. Его аромат повсюду, я ощущаю его даже на своей коже. Любимый, но тяжелый. Как и сам Глеб.

Две слезинки скатываются по щеке. Я даже не заметила их. Может, так выходит обида. Глеб большим пальцем вытирает их, но руку убирать не спешит. Мы смотрим глаза в глаза. И почему-то улыбаемся. Тонкий момент, легкий. Стоит подуть, и все исчезнет.

А мне не хочется этого.

Глеб опускает голову и губами касается моей шеи. Обжигает. Слышу шумный вдох, пока моя рука проходит по его волосам, слегка взъерошивая и оттягивая. Он никогда так не любил, но сейчас ни слова мне не сказал.

– Нет, все та же шоколадка.

– Нравится?"

"– Безумно! Милка, мне тоже очень тяжело даются воспоминания. Я снова пропускаю все через себя. Оказываюсь в том состоянии, что и был. Но если мы не ответим на вопросы, они так и останутся в наших головах, понимаешь. Будут мучить и терзать. Я так не хочу.

– А если я все-таки не захочу отвечать?

– Тогда выберешь действие.

– Зачем?

– Развлечемся, – он подмигивает мне и дарит свою чарующую улыбку.

– Какой же ты, – слегка толкаю его в плечо.

Он ловит мою руку и притягивает к себе. И наконец-то обнимает.

Глава 21

Мила.

Сегодня первый вечер, когда я дома. Одна. Начинаю думать, что именно сейчас ребята в театре репетируют. Скорее всего финальные движения. Они что-то проговаривают, а хореограф раздает последние замечания. Делает это эмоционально. Он всегда включается в танец, будто сам его с нами проживает. Впрочем, это и есть правда.

А через некоторое время они выйдут на сцену. Прожектора буду светить в глаза. Первое время, когда только-только начинала выступать, этот свет резал глаза. Пару раз даже текли слезы. А потом привыкла. Слезы текли, когда я получила свой первый букет. Не знаю, от кого он был. Композиция из красивых гербер и хризантем, перевязанные лентой.

В тот момент, когда я их получила, первой мыслью было, что это Глеб. Он как-то узнал, что я выступаю именно в этом театре, пришел и подарил. Но нет, я ошиблась.