Статус: все сложно

А может, там уже и спор. Как в том окне, в гостиной, где каждый доказывал свою правду.

– Да? – Глеб взял трубку. Он раздражен.

В голове опять голос, который приказывает мне заткнуться и замолчать. Жестко, грубо, словно я никчемная игрушка. Маленькая девочка, нарушившая чей-то покой. Он повторяется и повторяется, заезженная пластинка. И тон у того голоса такой же, как и у Глеба.

– Повежливей, Навицкий!

– Апраксина, а ты что звонишь?"

"Хочется снова накричать на него. Еще несколько минут назад мне хотелось услышать его голос. Какое-то мимолетное помутнение, а теперь желаю сказать много гадостей и кинуть телефон.

Слышу глухой звук и негромкий хлопок, а потом звук улицы и вой сирен: Глеб вышел на балкон и открыл окно. Кто знает, может, сейчас мы смотрим друг на друга, а может, просто в одном направлении.

– Ты дома? – осторожно интересуется он.

– А где мне еще быть?

– С ним.

– Навицкий, ты ревнуешь?

Молчит. Только шумный вдох.

– Что молчишь?

– Боюсь задать вопрос и получить на него ответ.

– Так не для этого ли мы играем?

– Этот ответ может меня убить, – он недобро усмехнулся, а мне еще больше захотелось узнать про его вопрос.

– Помнишь время в нашей квартире? – решаю я сменить тему. Мне сейчас просто хочется его слушать, просто разговаривать, узнать его – нового Глеба.

– Помню.

– А что тебе запомнилось больше всего?

– Хм, – снова улыбается, на этот раз я вижу эту улыбку перед собой и хочется улыбаться так же, потом привстать на носочки и дотянуться до его губ и оставить короткий поцелуй, – ты. Там. Черт, балеринка, что ты делаешь? – шумный выдох и снова молчание. Мне кажется, он рукой проводит по волосам несколько раз и прикрывает глаза.

– Хочу тебя спросить тоже самое, – я говорю тихо, но Глеб прекрасно меня слышит.

Нас снова прерывают. Я слышу ее шаги и сладкий голосок. Глеб вздыхает, и я отчего-то знаю, что он не хочет прекращать наш разговор.

– Давай встретимся? – спрашивает быстро.

Я встаю со стула, на котором сидела, телефон сжимаю сильно, даже пальцы затекли. Сердце бьется чаще, а ладони начинают потеть. Так всегда было, когда я начинаю волноваться.

– Когда?

– Когда сможешь?

Хочется сказать сейчас. Я могу сейчас.

– Завтра, вечером.

– Почти свидание, – я слышу его смех.

– Пока.

– Пока.

– Эй, Апраксина, а ты почему звонила то?

– Просто захотелось с тобой поговорить. И извиниться.

– За что?

– Что была слишком импульсивна сегодня. Не сдержалась, ударила тебя, нагрубила. Прости. Выглядела как ведьма.

– Ты и есть ведьма. Темная и злая.

– Навицкий! – теперь смеюсь я.

– Пока, Мила.

– Пока Глеб.

Звонок прервали одновременно. Это не точка, это запятая. Улыбаюсь пустой стене в зале. Как-то глупо. Но счастливо. Мне наконец-то хорошо.