Статус: все сложно

И есть ли у нас теперь эта вечность?

Куда-то вдаль летит моя футболка. Потом юбка. Не фиксирую, как ее сняла и куда она приземлилась.

Глеб целует мою шею, маленькие, короткие поцелуи, что потом перерастают во влажные и порочные. Они оставляют следы на коже. Он прикусывает косточки ключицы, а меня простреливает внизу. Я тянусь к нему, хотя ближе уже некуда. Инстинктивно вжимаюсь, словно он – мое спасение. Или погибель. Это становится неважно.

Он расстегивает лифчик и проходится языком по ставшей чувствительной коже. Сжимает, а потом отпускает. Целует впадинку между грудей.

– Я правильно все помню?

– Не останавливайся, – мольба в моем голосе.

Горячая ладонь опускается на лобок. Распаляет, возбуждает. Проходит по внутренней стороне бедра. Щекотно. Его касания легкие, невесомые, как перышко. И хочется стонать и просить большего. Это уже не тот Глеб, что срывал с меня трусы. Передо мной мужчина, который топит в нежности."

"Я нахожу его ремень и расстегиваю. Приятный звук бляшки. А потом помогаю стянуть джинсы.

– Черт, балеринка, у меня нет с собой резинки.

– У меня есть!

– Не понял…

– В сумке, во внутреннем кармане, он на замке, – говорю быстро, захлебываясь воздухом.

Глеб нехотя отрывается от меня и идет в коридор за сумкой. Приносит, ставит на подлокотник и демонстративно открывает карман за карманом. Находит фиолетовый квадратик и смотрит не мигая. Он злится.

– Снимай.

– Что?

– Трусы свои. Сама.

Смотрю в глаза. Они полны похоти. Взгляд, который ловила на себе раньше. Самая желанная картинка из прошлого. Теперь она перешла в мою реальность.

Движения уверенные. Я сначала приподнимаю таз и приспусаю их. Вытягиваю ноги вверх и стягиваю одним лишь движением.

– Теперь ты.

– У меня не получится так изящно.

– А ты попробуй, Навицкий.

Его боксеры оказываются в ногах, он просто откидывает их. И прожигает насквозь. А мне нравится этот взгляд, который полон этой чертовой похоти и желания.

Надевает защиту и не отрывает от меня взгляда. Ловит мои эмоции и сажает в плен.

Между ног чувствую давление. Глеб играет со мной, мучает, терзает. Целует в губы более уверенно, теперь нежность чувствуется только отдаленно. Он словно сдерживал себя, боялся проявить себя.

Интересно, а с Ритой он какой? Плохая мысль. Тело мгновенно напрягается и каменеет.

– Что такое? – Глеб все чувствует.

– Я хочу, чтобы ты был со мной настоящим. Хочу эгоистично знать о твоих желаниях, Навицкий. Чтобы только я отражалась в твоих глазах, понял? Чтобы твои гребаные чертята показали себя, – шепчу, но мой шепот злой какой-то, похожий на банальное шипение.

Он проводит языком по контуру моих губ и зубами слегка оттягивает нижнюю. А потом целует. Высасывает мои признания.