Статус: все сложно

Не подумал, что могу обидеть.

Через минуту он откинет телефон и подойдет ко мне, будет снова вглядываться, изучать. Я для него уже не та Мила. Он тоже пытается меня узнать.

Я оказываюсь права. Он кладет телефон на столешницу и медленно подходит ко мне.

– Ты в порядке?

– В полном.

– У тебя на лице нарисован вопрос. Спрашивай.

– Почему у нас не получилось?

– Звучит как раунд. Только мой черед.

– Ответь.

Глеб отходит к дивану и усаживается на него. Выглядит спокойным, но почему-то мышцы напряглись. Улыбка грустная, а в глазах больше не играют блики.

– Я не знаю, Мила.

– Я не могла.

– И я не мог.

– Глупо все как-то вышло…

– Жалеешь? Что не позвонила?

– А ты?

– Глеб… просто тогда мне пришлось любить себя сильнее, чем тебя. Ты не понимаешь…

– Так объясни.

Я подхожу к нему ближе. Наши колени упираются друг в друга. Любое неверное движение, и я упаду на него. А Глеб поймает, я в этом уверена. Он смотрит на меня снизу вверх. И кажется, что в эту самую секунду я имею над ним власть. Хочется упиться ей, насладиться. Иметь Глеба Навицкого в своем подчинении.

На мне юбка по длине чуть ниже колена. Непривычная сейчас для меня вещь. Она из летящего шифона с каким-то абстрактным рисунком. Я слегка ее задираю. А сажусь на него, на его бедра. Поддаюсь вперед. Моя грудь касается его, я чувствую биение его сердца. Оно частое. И мне нравится этот ритм."

"Губы почти соприкоснулись. Жалкие и никчемные пару сантиметров. Вглядываюсь в его бездну, и она готова меня поглотить. То, что искала, оказалось рядом. Его тьма станет моей тьмой. Самый правильный дуэт.

– Балеринка, что ты делаешь?

– Сама не знаю… – мой голос потерянный.

Даю себе время, чтобы набраться сил и встать. Потому что грань близка, даже очень.

Секунда. Две. Три.

Глава 23

Мила.

Я отталкиваюсь от его плеч, чтобы подняться, но Глеб не позволяет. Он притягивает обратно. Ладонью фиксирует затылок. А взгляд бродит по моему лицу. Быстро-быстро. Словно есть только мгновение, чтобы решить – правильно или неправильно.

Большим пальцем проводит по нижней губе, оттягивает ее, и опускается ниже по линии подбородка, шеи, ключицы, касается груди. И я за гранью. Ныряю в его бездну.

– Блядская балеринка.

Губы, которые целовали меня во сне. Жесткий и властный поцелуй, что не имеет ничего общего с нежностью и лаской. Он грубо раздвигает мои губы и врывается в мой рот. Словно давно хотел это сделать. Желал этого больше всего на свете. Снова ощутить этот вкус шоколада, свою дозу. Смертельную. Ту, что унесет нас обоих за грань.

Пытаюсь вырваться, отталкиваю его. Слишком быстро, слишком остро. Снова воспоминания обрушиваются. О наших ночах, касаниях, таких же бешеных поцелуях.