Статус: все сложно

Две слезы скатываются по моим щекам синхронно и беззвучно. Я смотрю на памятник, где застыло в моменте его лицо. Он беззаботный на ней, счастливый. Я вижу, что Глеба еще не отпустило. Та авария, как маячок, постоянно мигает и не дает двигаться дальше. И Глеб до сих пор одинок.

– Ты скучаешь? – спрашиваю я Глеба тихо.

– Да. Представляешь, это был мой единственный друг. И первый. До него же друзей то и не было. Помнишь, – он обращается к его фотографии, которая улыбается и будет так улыбаться еще очень и очень долго, и лицо у него останется молодым, – после того, как ты запрыгнул ко мне в машину, мы пошли в непонятный бар? Как я тогда был недоволен, что странный и левый чувак раскрутил меня на бар.

Я же еще и пить не могу, за рулем. Вид у меня наверное был такой…

– Как у Глеба Навицкого, – попробовала я пошутить.

– Да, – с нотками грусти ответил Глеб, – Как Навицкий. Иногда думаю, а что было бы, если я не был бы таким эгоистом? Высокомерным и избалованным мажором? Мы бы смогли подружиться раньше?

– Ты же не любишь сослагательное наклонение?

– Верно.

– Расскажи еще что-нибудь. Мне интересно.

Его первая осознанная и открытая улыбка.

Словно он правда отмотал несколько лет назад, а Марат поддержит его историю, которую они будут рассказывать ее вместе.

– Как-то на гонках приехала одна девчонка. Она в заезде не участвовала, просто была в группе поддержки. С какими-то подругами заявилась. Девчонка была красивая. Чем-то на Лилю похожа. Блондинка с голубыми глазами. Фигурка отпад, задница..

– Навицкий, я сейчас начну ревновать!

– Хм… Апраксина, – в темных глазах жидкий шоколад, который он так любит, но который противопоказан ему, – тебе не стоит.

Марат тогда завис на ней. А я подкалывать начал. Глеб Навицкий каков он есть, – развел руки в стороны, – даже удивляюсь, что он во мне нашел, что не отходил и навязывался мне, упертый придурок, – добрая улыбка, она адресована его воспоминаниям, горьким, но еще хранящим тепло, – начал его подкалывать. А та девчонка все слышала. Он на меня разозлился. Таким козлом потом себя чувствовал. Пришлось подойти к той девчонке, ее звали Эмилией. Нелепое имя, дурацкое какое-то. И просто попросил ее телефон. Знал ведь, что Марат не решится. Отдаю ему эту бумажку с номером, а он такой радостный. Флиртовать с ней начал, руками ей махать. Такой наивный малый был…

– А как же Лиля?

– Тогда у них ничего не было. Закрутилось все позже. Они же в одном дворе жили, часто виделись.

– И что было у Марата с той Эмилией?

– Честно, я не знаю. Не спрашивал. Наверное, стоило бы? Так поступают друзья?

– Не знаю. Я не самый лучший друг.

Мы сидим на лавочке близко друг к другу, а взгляды прикованы к мрамору. Мы общаемся между собой, но незримо с нами ей есть третий человек.