Статус: все сложно

Но Рита словно не видит и не понимает. Это раздражает. Неужели так было и раньше?

Рита обходит стол и достает из холодильника какую-то закуску. Спрашивает меня что-то про день. Предлагает пересесть на диван и включить телевизор. Забота такая? Что это? Неужели не понятно, что мне сейчас это не нужно?

А потом она начинает рассказывать про свой день. Странные встречи, предложение о работе, собеседование. Она уже несколько месяцев ищет себя и пытается найти цель в жизни. Наверное, стоит спросить ее что-то, стать участливым.

Но знала бы она, что сутки назад я трахался с другой.

Не с кем-то на стороне, а со своей законной женой. И мне понравилось. Ко мне снова вернулось чувство запредельной скорости.

Было бы вообще забавно оправдываться перед любовницей, что я был с женой. Начинаю смеяться. Сначала легкая улыбка, первый смешок, а потом не выдерживаю и тупо ржу. Смех глубокий, густой, плотный и хриплый.

– С тобой все в порядке? – Рита подходит ближе и пытается обнять. Я не даюсь, и она это чувствует. Руки опускает вдоль тела, а в глазах обида.

– Не уверен. Рита, а почему ты все еще со мной?

Как-то давно она мне рассказывала про то, что влюбилась в меня с первого взгляда.

Я поверил ей и начал думать, что такое возможно. Но насколько влюбленность может перерасти в любовь? Что сейчас чувствует Рита? И насколько ей будет больно потом?

– А ты не догадываешься?

– Хочу услышать от тебя.

– Потому что люблю.

– И как это? Любить кого-то, кто никогда не ответит взаимностью?

– Не ответит? – Голос слегка надрывается и ломается. Она опускает взгляд, а спина уже не такая ровная, как была.

– Рита, – я тяну ее имя, каждую гласную, – я эгоист, ты же знаешь. И всегда буду думать только о себе.

Она отсаживается от меня на стул, самый дальний, в глаза так и не смотрит. Понимаю, что мои слова не то что ранят, они наносят смертельные удары. И самое ужасное, что мне действительно не хочется причинять ей эту боль, но по-другому не выходит.

– Любить… Наверное, когда его комфорт выше своего, его жизнь дороже своей, его желания важнее твоих. Это жертва. И тебе приносит радость, что можно принести ее.

– Это глупо, Рита. Ты так теряешь себя. Свою суть.

– Так и есть.

– Рита, беги. Уходи к тому, кто заслуживает такой любви.

– Я не хочу.

Говоришь, что никогда и никого не любил. А как же Апраксина? – ее фамилию она выплевывает, голос звучит ядовито и мерзко. А меня от ее тона бросает в дрожь, а может, это страх за Милу, – ты думаешь, я не вижу твои глаза, когда речь заходит о ней? Не знаю, что ты ее дневник до дыр зачитал? Ты несколько раз кричал ее имя во сне! Мила! Мила! Мила!

Я поражаюсь. И не потому, что именно она говорит, а то, что лезет своими фразами и предложениями на запретную территорию. Там еще хрупко и зыбко. Может рухнуть в момент.