Стирая прошлое

— Он вздохнул, словно разговаривал с ребенком, который не хочет спать.

— Спасибо, Кейд, — тихо ответила я, накрыв ладонью его руку.

Рука на моем бедре сжалась.

— Без проблем, детка. Мою драгоценную принцессу нельзя держать в колючих простынях. — В его голосе послышался намек на поддразнивание.

Теперь, когда все было улажено, мои мысли вернулись к некоторым важным моментам.

— Ладно, эм, Кейд? — нерешительно начала я.

— Да, детка? — откликнулся он, снова глядя на дорогу.

Я сцепила руки, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в лице.

— Сегодня произошло довольно серьезное дерьмо, меня вроде как похитили, а вы с парнями убили тех людей, — мой голос был тихим, почти дрожащим.

Кейд ничего не сказал, его рука все еще крепко сжимала мое бедро, ярость, казалось, пульсировала в салоне внедорожника.

— Разве не нужно вызвать полицию? — спросила я. — В смысле, не думаю, что у вас будут неприятности из-за того, что вы застрелили тех людей, это была самооборона и все такое, — быстро добавила я.

Конечно, шансы, что клуб сообщит властям об убийстве трех членов конкурирующей банды, были ничтожны. Я не знала, как поступить в этой ситуации, хотя те люди были злом.

Меня терзали внутренние сомнения, потому что небольшая часть меня была рада, что они мертвы после того, что они сделали с Лори и, вероятно, с другими женщинами.

— Я уже позвонил им, — ответил Кейд, и я моргнула.

— Серьезно?

— Да. Позвонил Кроуфорду, как только узнал о твоем исчезновении. Хотел, чтобы все доступные мужчины искали тебя, — он взглянул на меня. — Ты самое дорогое, что есть в моем мире. Я люблю клуб, но ты — вне конкуренции. Твоя безопасность для меня — все. После сегодняшнего парни задумаются о том, как мы ведем дела.

Мы не потеряем еще одну женщину. — Он говорил решительно.

Я сжала его руку.

— Ты не потерял меня. Я здесь.

Он поднял наши переплетенные руки и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— Но что мне говорить полиции? — поинтересовалась я.

Досадно, если мне придется лгать копам. Никаких сомнений, те люди были злыми, но я не могла смириться с тем фактом, что они мертвы. Все двигалось по спирали, и я очень надеялась, что лгать полиции и покрывать убийства — не станет образом моей жизни. Лгунья из меня была ужасная, я никогда не умела врать, семья всегда видела это насквозь.

Как и полиция, если уж на то пошло.

В пятнадцать лет меня поймали копы, когда я выпивала у реки. Они спросили мое имя и возраст, и я ответила: «Джейн Миллер, двадцать лет». С ужасным акцентом я стала нести чушь о том, что приехала на каникулы из Австралии. Копы не купились на мои басни, вероятно, из-за отвратительного акцента, или, скорее всего, потому, что один из полицейских был другом отца и знал меня с пяти лет. Я слишком опьянела, чтобы узнать это.