Столичный доктор. Том II (СИ)

* * *Вот зарекался после посиделок в Ильинском пить, а не выдержал. После пикника почти сразу попал на вечеринку коллег. Где тоже был алкоголь. И, конечно, традиционно начинается какой-то околонаучный базар, на котором какая-то нехорошая сущность меня так и подмывает сказать нечто умное. Вот чтобы все поразились необыкновенной мудрости и перестали нести всякую чушь. И если поначалу с этим удается справляться, то как перешагиваю порог грамм в триста — понесло. Надо, как разбогатею, завести специального человека, чтобы меня в такие моменты быстро хватал, затыкал рот, и уносил куда подальше. Желательно, в место, где никто и ничего в медицине не понимает.

Заехал я к Ивану Михайловичу Сеченову. Как-никак, он состоит в правлении «Русского медика», надо отдать уважение, да и отчетик предоставить, хоть и формально.

И что же? Встречает меня Мария Александровна, жена его, и проводит в столовую, где светило мировой физиологии употребляет спиртные напитки. Собутыльников двое — один лет шестидесяти, с седой бородой, и умным, хотя и хитроватым взглядом. Тимирязевым оказался, Климентом Аркадьевичем. Этот по правую руку от Сеченова сидел. А по левую — тоже пожилой дяденька, экономист Чупров Александр Иванович. Все присутствующие члены-корреспонденты и просто давние друзья.

Поначалу я попытался сбежать. Извините, ребята, я в другой раз, не хочу мешать, у вас тут междусобойчик и всякое такое. Но усадили за стол. И подло налили коньяку. Хорошего. Я бы даже сказал — отличного. Всасываться начинает еще в полости рта, и дальше верхней трети пищевода точно не идет, потому что мой организм такие вещи поглощает мгновенно. Посмотрев на мою реакцию — я прилично так покраснел с первых рюмок — налили еще. А я и не отказался. Начал травить околомедицинские байки. И не заметил, как в такой хорошей компании переступил ту самую опасную черту."

"Кто из собутыльников в это время произнес слово «кровь», и в каком контексте, не помню. Наверное, даже Ли со своими чудодейственными методиками не смог бы выдавить из меня это. Но что-то в мозгу сработало, и я начал последовательно клеймить тупость своих коллег, которые до сих пор не сообразили о такой довольно простой вещи как переливание крови. Хотя всё для этого имеется.

Голос разума в лице Сеченова призывал меня к порядку, и академически точно перечислял попытки, начиная с Гарвея, открывшего кровообращение. Мол, ничего хорошего из этого не получилось.

— Так кровь, она не у всех одинаковая, — заявил я, пытаясь подцепить кусочек сыра на тарелке с закусками. — Надо, чтобы кто-то догадался поставить простой эксперимент. Из области физиологии, кстати. Вы, Иван Михайлович, можете поручить это каким-нибудь бездельникам у себя на кафедре.

Замечание это почему-то вызвало оживление.