Столичный доктор. Том II (СИ)

А вот что мигом опустило — так это появление Зубатова. Который прискакал на лошади, кинул поводья солдату. Поманил меня к телеге, что была придана нам в качестве временного пункта дислокации.

— Ну и как вам тут?

Сергей Васильевич сочувствующе мне улыбнулся. Я оглянулся. Трущобы, кабаки с пьяницами, дома с разбитыми окнами и покосившимися ставнями. Здания в основном деревянные и ветхими, с узкими и грязными переулками между ними. Воздух пропитан зловонием от мусора и нечистот, которые никто не убирал.

— Это вы изволите так шутить?

— Упаси Бог! — всплеснул руками Зубатов. — Я искренне интересуюсь.

— Социальное дно, — коротко ответил я. — И никакими заставами вы тут эпидемию не остановите. Хотите мой совет?

— С удовольствием выслушаю.

— Езжайте к купцам за гашеной известью. Нужно купить пару сотен пудов и засыпать ею местные выгребные ямы, — я кивнул в сторону ближайшей во дворе. Там копошились какие-то люди, ибо местная яма выполняла еще и роль мусорки. — Санитарная станция вполне с этим может справиться при помощи полиции.

— Зачем?

— Затем, что холера распространяется через человеческие испражнения. Я не знаю, бывают ли тут золотари…

— Обязательно!

— Но если они вывозят и сливают все в реку…

— Это строжайше запрещено!

— Се-ергей Васильевич! — протянул я. — В нашей стране все, что запрещено — все-равно разрешено. Просто за взятку. Ладно, это все лирика. Вы по поводу Винокурова?

Как выяснилось, нет. Но сначала Зубатов, с удовольствием обсудил со мной психологический портрет Емельяна, много чего интересного рассказал про его революционные похождения. Похоже, удалось ему нащупать струнку в душе человека. Потом заместитель главы городской охранки вытащил из сумки папку, открыл ее. В ней лежало несколько листков бумаги на немецком. Я присмотрелся. Это была статья для «Дойчес Эрцтеблатт» про стрептоцид.

— Ваша?

— Допустим…

— Вот по поводу нее я срочно и приехал. Еле успели перехватить на почте.

Глава 8"

"Снился мне замечательный сон. Из прошлой жизни. Первый раз, кстати, до этого, если и было, то я не запомнил. Я сидел на лекции по фарме, значит, дело происходило на третьем курсе и мы все уже числились порошками по студенческой иерархии. Читал записной зануда доцент Марфин в старой аудитории на втором этаже. Мы с Мишкой Дубининым сидели на самой верхотуре и рубились в морской бой. И я даже увидел, как только что выиграл раунд с оставшимися двумя однопалубными, и расчерчиваю новый квадрат, надписывая слово «республика» на верхней грани.

А Марфин заунывным голосом вещает о пенициллине. Что-то там про Флеминга, Ермольеву, какого-то Полотебнова с Манассеиным, и о первоначальных трудностях получения продукта. Мишка стреляет на Б3, и первый выстрелом рубит мой однопалубник.