Странствие во тьме

Рикард… Глаза Хеннинга стали мягкими при мысли о мальчике, который сейчас остался дома на Липовой аллее под присмотром молодой девушки. Рикард — ребенок его внука! Как быстро летит время! Унаследует ли этот мальчик крепкую жизненную силу? Похоже на то — уже сейчас он выглядит необыкновенно сильным. Мальчик был очень огорчен, что его оставили дома, когда все ушли.

Шестилетняя Криста пришла. Очень, очень мила, с весьма своеобразной привлекательной наружностью. И не удивительно, если вспомнить ее происхождение. Люди Льда, Люцифер, Тамлин… Ее мать Ванья была также на редкость красивой.

«Отец» Кристы, Франк, пришел вместе с девочкой. Он выглядит таким хилым и постаревшим. Но дочь свою он боготворит.

«Дай Боже, чтобы он никогда не узнал правды», — думает Хеннинг. Отец Кристы вовсе не он, а Тамлин, ночной демон. Большая и единственная любовь всей жизни ее матери. Но жизнь Ваньи была не особо продолжительной.

Хеннинг вздохнул. Он сейчас остался последним представителем своего поколения. Чувствуется одиночество. Но Бенедикта и ее семья — крепкая для него опора, с ним на Липовой аллее очень считаются.

Андре выглядит весьма смущенным. Почему? По окончании церемонии, когда все выразили свое соболезнование и стали расходиться, Хеннинг подошел к внуку. Они всегда понимали друг друга, мыслили одинаково.

— О чем ты задумался, Андре?

— Об одной реплике. Перед тем, как мы вошли в церковь. Когда народ устремился туда… Один человек сказал другому: «Ты видишь как похожа эта девушка на Эрлинга Скогсруда?»

— Кто это сказал? И о ком?

— Две старые дамы, я их не знаю. А смотрели они на Мали. Я хотел подойти к ним, но в этот момент меня позвала мама и попросила принять цветы, которые только что принесли.

— Где сейчас эти дамы?

— Не знаю. В церкви я не смог их увидеть. Мы же все время стояли около гроба, а сейчас…

— Мы должны найти их до того, как они исчезнут, — решительно прервал его Хеннинг. — Ведь похожей оказалась Мали, а она вне всякого сомнения стоит ближе всего к Скогсрудам. Они упомянули Эрлинга Скогсруда?

— Да.

— А нашего исчезнувшего родственника звали Кнут. После 1870 года, когда ему было двадцать лет, он мог уже иметь детей и внуков.

Они осторожно двигались вперед вместе с теми, кто задумчиво шел по гравийной дорожке.

— Если эти дамы знакомы Малин, мы бы и раньше услышали о Скогсрудах, — произнес Андре. — Ведь все знают, что мы с фонарями разыскиваем эту родню. Кроме того, дедушка, я познакомился с каждой семьей по фамилии Скогсруд в радиусе ста миль!

— Не будь столь уверен в этом.

— Вон! Там идут эти дамы, направляются к карете.

Андре и его дед, нарушая все правила похоронного этикета, быстро обогнали скорбящих.

— Извините, — произнес Андре, обращаясь к удивленным дамам в карете.