Единственная Миллиардера

"

"– Но если ты против, об этом эффектном штрихе позаботиться кто-нибудь другой, – заключает он. – Я долгие годы наблюдал за тобой, Глеб. Я считаю тебя перспективным игроком, иначе бы не делал такую шальную ставку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чем больше Воронцов говорит, тем меньше мне нравится этот разговор. Я не верю не единому его слову. Гребаный умник. Чувствую, он дьявольски хитер. Способен наебать кого угодно.

– Надеюсь, ты не считаешь, что я затаил на тебя обиду за тот пустяк?

– Поясни.

– Украденные часы. Такая мелочь. Я даже обрадовался, что все настолько удачно совпало, и ты сохранишь их для меня.

Ну да. Какая обида. Просто устроил взрыв посреди города. Грохнул кучу народа. Да, большая часть из них преступники.

Варлам и его псы не вызывали у меня никаких эмоций. Плевать на них. Но тогда и обычных людей круто приложило.

– Теперь у тебя есть возможность их вернуть, – продолжает Воронцов. – Не спеши. Разумеется, сначала нужно закрыть остальные вопросы. Полагаю, у тебя возникли определенные сомнения. Варлам плохо закончил. Я помню. Однако твой случай сильно отличается. Варлам напрасно пытался давить, решил, будто способен шантажировать меня этими часами. Все дело в той гравировке. Уверен, ты догадался. Ты же знаком с Басаевыми.

– Ты один из них, – говорю глухо. – Вахид Басаев. Это твое настоящее имя. Предпочитаешь скрывать происхождение. Нашел себе более подходящую замену. Вадим Воронцов. Не хотел, чтобы тебя связывали с твоей семьей? Бандиты. Головорезы. Это могло помешать политической карьере, вот ты подчистил биографию от грязных фактов. А часы держал как память. Как связующую нить с прошлым.

Он прямо сияет. Явно одобряет каждую мою фразу. Такое чувство, будто искренне радуется тому, как я на ходу раскручиваю ребус.

– У нас много общего, Глеб. Мы люди интеллекта. И у нас не лучшие отношения с нашими семьями.

Нихуя подобного. Между нами пропасть. Гребаная бездна. Но спорить об этом нет никакого желания. Надо добраться до ответа, который мне нужен.

– Мой отец хотел избавиться от меня, – говорит Воронцов. – Еще до моего рождения он дал матери денег на аборт, но она решила уехать из родного города. А дальше жизнь сложилась причудливо. Часы – единственное, что досталось мне от отца. Часы. Имя. Фамилия. Мать была сентиментальной. Однако я не вполне разделял ее взгляды. В этой жизни каждый получает по заслугам. Разве нет? Одни копают, другие держат пистолет. А есть те, кто держится в тени, всегда остается за кадром.

Я помню, сколько ему лет. Он старше меня, но не намного. Бредовая идея, однако на анализ желания нет.

– Ты заказал Басаевых? – спрашиваю прямо.