Единственная Миллиардера

У Тамары несколько альбомов есть, да и наши она забрала. Такого снимка я не помню.

Замираю, смотрю и насмотреться не могу.

Те фотографии, которые у меня были, они почти все темные. Эта цветная. На нее смотреть особенно интересно.

– Мама, – говорю.

И пальцем по снимку провожу.

Тут у мамы длинные черные волосы. До самого пояса. Я ни у кого таких волос не видел. Глаза у нее светлые. Серо-голубые. В них как будто небо стоит. А еще они… теплые. Трудно объяснить, но вот даже сейчас, на этом фото, я чувствую, как ее взгляд меня согревает.

Мама широко улыбается, машет кому-то рукой. Она одета в строгий деловой костюм. Я не помню, чтобы она похожую одежду носила. У нее были платья. Просто совсем не такие.

Почему это фото у Волкова? Чего это он маму разглядывает?

Я выхожу из кабинета, так ничего там и не сделав. Но уже вечером у меня появляется новый план. Я понимаю, как обвести охранников вокруг пальца.

За это время я отлично успел изучить дом и его окрестности. Большую часть своего проживания изучал подвал, но и по остальным местам успел пройтись. Поэтому было легко затаиться в удобном углу. Все начали меня искать, а я выжидал, когда смогу удрать. Момент подвернулся, и я им воспользовался.

+++

– Тебе чего надо, пацан? – спрашивает незнакомый мужик, открывая дверь нашей квартиры.

Тамара вышла замуж? С той нашей встречи в больнице прошло полгода. Глист сообщил мне, что ее уже выписали, но увидеться нам запрещали.

– Эдик, кто там? – слышится женский голос.

В проеме возникает незнакомка. Потом до меня доносится детский плач. Я шагаю вперед, вглядываюсь в коридор. Стены прежние. Обои. Пол. Но вещи чужие.

– Мне Тамара нужна.

– Нет здесь никакой Тамары, – отрезает мужик.

– Эдик, это что, твоя очередная…

– Да что ты заладила?! Пацан дверью ошибся, – отмахивается он и переводит взгляд на меня: – Все, двигай давай. Что дверь подпираешь?

– Я жил здесь, – говорю. – Раньше. Вместе с Тамарой. Она в больницу попала, а потом должна была вернуться.

– Слушай, парень, я в душе не гребу, кто там эта Тамара, – отмахивается мужик и мрачнеет. – Мы заехали месяц назад. Хату нам риэлтор продал.

Я пытаюсь задать еще пару вопросов, но передо мной захлопывают дверь.

Ладно. Нет смысла. Они ничего не знают."

"Я пробую выяснить что-то у соседей, но со мной никто не желает говорить. Как сговорились. Или им Волков приказал молчать?

Я выхожу на улицу и опускаюсь на ступеньки. Присаживаюсь, бездумно глядя в одну точку. Вдруг наталкиваюсь взглядом на черные, до блеска начищенные ботинки.

– Набегался? – спрашивает Волков.

– Нет, – кривлюсь. – Затянешь обратно в тюрьму?

– Ты свободен, Глеб, – неожиданно заявляет он. – Поскольку тебе так плохо живется под моей крышей, то больше радости ты получишь на воле. Давай. Вперед. Как хочешь, так и живи.