Странный дом. Недетские игры

Все эти вещи преспокойно хранились на виду у остальных жильцов дома, никто на них и не претендовал. Но сейчас и время другое, и санки подорожали. Лучше хранить личные вещи дома, а не выставлять напоказ.

Гуров был уверен, что это место уже осмотрела полиция, но все равно зашел в темноту. Для этого ему пришлось согнуться почти вдвое.

Вынув из кармана телефон, он включил фонарик и провел лучом по стене закутка, после чего посветил на пол. Свет выхватил пустую картонную коробку, в которой лежала старая велосипедная цепь. В дальнем углу ниши стоял огнетушитель, к которому был прислонен растрепанный веник. Лев Иванович погасил фонарик и вышел из темноты. Распрямившись, он постоял на месте, всматриваясь в полумрак, из которого только что вышел.

«И что ты хотел здесь найти? – подумал он. – Можно подумать, это место полиция не осмотрела».

Где-то хлопнула дверь и послышались дробные шаги – кто-то из жильцов направлялся на улицу. Гуров понял, что если его увидят в том месте, где он стоит, то выглядеть он будет подозрительно. Он поспешно вернулся к лестнице и столкнулся с Кораблевой.

– Записку криминалистам повезу, – сообщила она, указывая рукой на сумку. – Игорь Федорович попросил.

– Он серьезно за вас взялся, – заметил Лев Иванович. – На основной работе проблем не будет?

– А я везде успеваю. А с начальством Игорь Федорович уже договорился. Прогулы мне не запишут.

– Это хорошо. Ну что ж, – Гуров отступил в сторону, – не стану задерживать.

– Вы не задерживаете, – возразила Кораблева. – Мне все равно машину из прокуратуры ждать. Вышла заранее, чтобы подышать воздухом. Подождете вместе со мной? – склонила голову набок Виктория Сергеевна.

На Гурова накатила горячая волна. Ударила в спину, перетекла через плечи на грудную клетку и окончательно укрепила свои позиции в солнечном сплетении. Следом появилось непонятное чувство то ли вины, то ли сожаления. Словно предупреждало об опасности. Кораблева, улыбаясь, спустилась на одну ступеньку ниже. Гуров остался стоять на месте, но зачем-то схватился рукой за перила.

– Вика, я бы хотел… – против воли вырвалось у него что-то невнятное, не решенное, и, наверное, его голос звучал в этот момент иначе, чем ему самому хотелось бы. «Что ты себе придумал, придурок? – мелькнуло в голове. – Иди туда, куда шел. Иди и не оборачивайся».

На Викторию Сергеевну он не смотрел. Она стояла у него за спиной, но, казалось, что даже на расстоянии и через одежду он чувствовал ее.

– Лев Иванович, – услышал он напряженный голос Кораблевой, прозвучавший вовсе не близко. – Посмотрите.

Морок тут же рассеялся. Гуров обернулся – Виктория Сергеевна, оказывается, успела неслышно спуститься с лестницы. Теперь она стояла чуть поодаль от нее и смотрела туда, откуда Гуров выполз совсем недавно.