Странный дом. Недетские игры

Она жадно выпила всю воду, после чего немного успокоилась.

– Я повторю свой вопрос, – вновь произнес Гуров, стараясь говорить как можно спокойнее, мягче. – Кто вам звонил вчера вечером? Вы знаете этого человека?

Гувернантка покачала головой:

– Нет, не знаю. Я первый раз слышала его голос. Но это не имеет значения. Оттуда… оттуда трудно позвонить. Главное, не кто звонил, а что он сказал.

– Оттуда трудно позвонить, вы говорите? О чем идет речь? О тюрьме?

– Нет, не о тюрьме, – сказала Лера. – Пока, к счастью, не о тюрьме. О реабцентре.

– Ах, вот оно что… – протянул Гуров. – И кто из ваших близких там находится? Муж? Или сын?

– Сын, – проговорила гувернантка. – Мой Костя. Сейчас я вам все расскажу…

Глава 8

– Глядя на меня, мало кто может догадаться, что у меня есть уже взрослый сын, – начала свой рассказ Лера. – Но… так получилось. Я родила в восемнадцать лет; мой Костя сейчас старше меня, какой я была в те годы, когда он родился. Муж… его никогда не было. Костя рос без отца. Я заменяла ему и отца, и мать, и бабушку, и дедушку. Я с детства любила и умела рисовать, лепить, петь. А еще любила учить этим умениям других. Так что еще в школе стало ясно, кем мне нужно стать в жизни – конечно, воспитателем. Или в детском саду, или в каком-нибудь училище искусств.

Я работала в училище, и мой Костя всегда был рядом со мной. Он вырос среди мольбертов и пюпитров, под звуки скрипок и рояля. Но сам он с юных лет пристрастился к игре на гитаре. К двенадцати годам его выбор в искусстве был ясен. Он мог играть на гитаре сутки напролет. У него был абсолютный слух, он с ходу запоминал самые сложные мелодии и мог воспроизвести их на гитаре. В пятнадцать лет он начал выступать. Он играл в кафе, ресторанах, выступал в составе нескольких рок-групп. У него сложился свой круг друзей. Это были такие раскованные, веселые, артистичные ребята… Правда, временами мне казалось, что они какие-то… слишком возбужденные. Или, наоборот, необычайно подавленные. Время от времени кто-то из них исчезал. Некоторые потом возвращались, некоторые исчезали насовсем. Я не сразу поняла, в чем тут дело. А когда разобралась, было уже поздно. Костя, вслед за своими друзьями, пристрастился к наркотикам. Начал с марихуаны, затем перешел к более тяжелым веществам. Последние несколько лет он сидит на героине.

– А ваш сын не пытался справиться с этой тягой к наркотическим веществам? – спросил Гуров."

"– Конечно, пытался, – ответила гувернантка. – Три раза я помещала его в различные клиники или центры. Там помогали… Но каждый раз после окончания очередного курса лечения Костя снова срывался. Это лечение отнимает у меня массу денег, на него уходят все мои душевные силы.