Святость и соблазн

Неужели опять все повторяется, а она так надеялась, что снам пришел конец! Но нет, звук, вполне реальный, раздавался… в гостиной. Флоренс затравленно оглянулась по сторонам, и взгляд ее уперся в экран телевизора. Там бравый детектив, сдвинув шляпу на затылок и закусив от усердия нижнюю губу, что-то печатал двумя пальцами на пишущей машинке. Скорее всего отчет об уже виденной ею перестрелке. Вполне возможно, что детектив был единственным из оставшихся в живых действующих лиц.

Но Флоренс сейчас меньше всего волновала драматическая судьба героев фильма. На ее лбу выступила такая же испарина, как и на лбу детектива. Только заботы у них были совсем разные.

Флоренс вдруг поняла, что прекрасно умеет обращаться с машинкой. Что печатает быстро, профессионально, без ошибок. Более того, что иногда буквально не могла без нее обойтись. Так кем же она была в прошлом? Секретаршей? Но почему же тогда появление в ее снах лысоватого толстячка всегда предвещало этот звук? Толстячка, который неизменно смотрел на нее требовательно и сурово, как директор на провинившуюся школьницу…

Дожидаясь возвращения Руперта, Флоренс не находила себе места от волнения. Все валилось у нее из рук, она наступила Бонни на хвост, чем вызвала ее негодующее «мяу», разбила кувшин, когда собралась в третий раз за день полить цветы. И даже прогулка с Барби не доставила ей привычного удовольствия. Уловив настроение молодой женщины, собака сочувственно заглядывала ей в глаза и все норовила ткнуться холодным мокрым носом в ладонь.

В какой-то момент Флоренс решила было позвонить тете Кэйт. Но что она могла ей сказать? Ничего конкретного…

Вернувшись поздно вечером, Руперт нашел ее в крайне подавленном настроении и тут же принялся ругать себя за вчерашнее. Никаких других объяснений ему на ум просто не пришло.

Когда же Флоренс рассказала о том, что ее мучит, он не знал, радоваться ему или огорчаться. Загадок явно прибавилось, но она не жалела о том, что произошло в его спальне сутки назад. А значит, все-таки повод для радости более существенный, решил Руперт.

Сказав, что на голодный желудок он соображает плохо, Руперт сам приготовил нехитрый ужин — благо ему было не впервой, — уговорил Флоренс поесть и только после этого приступил к подробным расспросам.

Устроились они на диване в гостиной и, поскольку разговор предстоял серьезный, Барби выгонять не стали. А деликатная псина в свою очередь сделала вид, будто спит без задних ног.

Внимательно выслушав Флоренс, Руперт тут же предложил ей достать пишущую машинку. Пусть, мол, попробует попечатать и посмотрит, что из этого получится. Но Флоренс отрицательно замотала головой. Она помнила «О Боже, только не это!», предвещавшее конец сна, и состояние паники, тут же охватывавшее ее.