Святость и соблазн

И тогда словно из ниоткуда возникал Флойд Александр Парето, глядел на нее суровым взглядом и требовал немедленно сесть за машинку. А для тех случаев, когда добраться до Леоноры не представлялось возможным, подарил две свои фотографии. Одну он обязал ее поставить на письменный стол, другую всегда носить в сумочке. Участь последней была поистине трагичной — она окончила свои дни в огне пожара.

Флойд Александр так достал ее своими нравоучениями и призывами быть пунктуальнее, что последний свой роман Леонора решила написать под псевдонимом Флоренс Парето.

Во-первых, чтобы проверить, так ли уж хороши ее романы и не прельщает ли читателей лишь имя писательницы, чья фамилия у всех на слуху. Во-вторых, сам Флойд Александр частенько сетовал, что о найденных им буквально на улице авторах узнает со временем весь мир, его же фамилия известна лишь узкому кругу людей.

Задумывая роман о похождениях современной красавицы куртизанки, Леонора отправилась в Неаполь, а потом вернулась в Штаты и проникла на склад в небольшом городке, где, по ее замыслу, героиня должна была договориться с возлюбленным о побеге. Она настолько вошла в образ, что без труда убедила молоденького охранника пустить ее туда, куда ночью никого не пускали без специального разрешения. Вероятно, он рассчитывал на вполне определенное вознаграждение.

Однако узнать это наверняка не представлялось возможным, поскольку охранник, как потом выяснили полицейские, предпочел скрыться с места происшествия, когда начался пожар, и с тех пор не давал о себе знать.

— Все, что мне снилось, было фрагментами моего будущего романа. Вот, пожалуй, и все, — подвела итог своего повествования Леонора. — А что случилось потом, тебе известно не хуже моего.

Руперт ничего не ответил. Пока она говорила, он сидел, уставившись в одну точку, и странные мысли приходили ему в голову. Пока прошлое этой женщины оставалось загадкой для них обоих, их будущее выглядело предельно ясным. Их совместное будущее. Теперь же, когда между ними не осталось тайн, Руперт не знал, как себя вести с ней. И даже та ночь ничего не меняла."

"— Я рад, что все наконец выяснилось, — сказал он, когда почувствовал, что молчать дольше просто невежливо. — Видимо, для того чтобы к тебе вернулась память, требовалось какое-то потрясение…

Руперт снова замолчал. Тогда Леонора накрыла его руку своей и чуть сжала.

— Спасибо… спасибо тебе за все, — проникновенно произнесла она, с трудом сдерживая слезы. — Ты так много сделал для меня. Трудно представить, что было бы, если бы на твоем месте оказался кто-то другой.

— А ты и не представляй кого-то другого, — с печальной улыбкой посоветовал Руперт. — Имею же я право остаться в твоей памяти таким, какой я есть?

— Имеешь, — прошептала Леонора и опустила взгляд.