Свидание под мантией

Вчера после второй пары я пошла в наш буфет, купила стакан бурды под названием «Американо» и села за пластиковый столик. Вокруг было пусто, народ не жалует институтскую харчевню, в нее ходят лишь те, у кого проблемы с деньгами, ректор велел установить в столовой «социальные цены», но и качество еды там тоже социальное. Ни за что бы не приперлась туда, но на дворе декабрь, на лекции я сидела у незаклеенного окна, холод пробрал до костей, в кошельке всего двести рублей, стакан дерьма в столовке стоит пятьдесят, а на поход в приличное место мани нет. Глотаю бурду, радуясь, что она горячая, потом посмотрела в сторону кассы и чуть не подавилась.

Там стоял Степан. Как всегда, прекрасный, джинсы, рубашка, ботинки – все с лейблами от самых известных фирм, на запястье часы стоимостью с квартиру, волосы подстрижены и уложены в лучшем салоне, вдобавок от него пахло шикарным парфюмом, а в руке он держал роскошный бумажник из крокодиловой кожи. Но на кассиршу он впечатления не произвел.

– Ты че мне сунул? – возмутилась она.

– Кредитку, – растерянно ответил сын олигарха. – Visa-голд.

– Наличные готовь, – заявила бабень.

– У меня их нет, – сказал Степа, – снимите деньги с карточки.

– Чем? Руками с пластика соскрести? – завизжала тетка. – Ваще, е-мое! Давай червонец!

– Не сердитесь, – попросил Рубцов, – я здесь впервые, думал, кредитки берут. Вот, забирайте кофе назад.

– Ты же пил из стакана!

– Ой, да, верно, простите, – залепетал богатенький Буратино, – глупо получилось, машинально глотнул.

– Не хочешь платить? – насупилась баба.

– Денег нет, – пискнул Рубцов.

– Ща охрану позову, – пригрозила кассирша.

– Прошу вас, не надо, – взмолился Степа, – я сбегаю к банкомату и…

– А фиг тебе! – завыла буфетчица. – Знаю я вас! Ломоносовы! Кофе хлебал? Слюней в стакан напустил? Плати! Или в ментовку захотел?

– Что делать? – забубнил Рубцов. – Хотите часы в залог оставлю?

Я чуть не заржала, да уж, тяжела и неказиста жизнь сына финансиста! Будильник стоимостью с хорошую двушку Степа собрался отдать за грошовый кофе.

– Будь добра, – внезапно сказал Рубцов, глядя на меня, – выручи, пожалуйста? У тебя есть наличка? Я попал в идиотскую ситуацию.

В моем кармане лежали считаные рубли, но признаться в отсутствии денег мне было стыдно.

Я небрежно протянула ему купюру.

– На, держи полтинник.

– Ой, огромное спасибо, – обрадовался он. – Тебя как зовут? Меня Степа.

– Ксюша, – ответила я.

Отдав кассирше купюру, Степан сел за мой столик, отхлебнул пару раз из стакана и с ужасом спросил:

– Это как называется?

– Кофе, – пояснила я.

– Правда? Прикольно, – протянул красавчик."

"– Мало похоже на капучино в «Третьяковке», – хмыкнула я.