Сыграй со мной в любовь

Как был: без зонта, в костюме, рубашке и с холодным мокрым ручейком за шиворотом вместо галстука.

Таким и пошел домой. Пешком. Осторожно обходя большие лужи, словно в них мог промокнуть сильнее, чем уже был.

Глава 24

Лика

Переполненный откровениями прошлый день я помнила смутно. Это были качели эмоций, но, как ни странно, наивысшего пика они достигли вечером.

Дима, как всегда, вернулся с работы вовремя. Не став открывать своим ключом, он позвонил, а когда мы с Верой распахнули дверь, за порогом оказался совершенно мокрый, бледный как бумага папа.

— Впустите? — словно нашаливший мальчишка, Дима улыбнулся.

От неожиданности у меня вылетели из головы все слова, и только мая маленькая зайка, как всегда, нашлась сразу.

— Папа! — Вера ухватила Диму за руку и, что было силёнок, потянула в квартиру.

Ко мне речь вернулась только спустя минуту. Вместе с ней пришло и осознание того, что сделал Дима.

— Ты сумасшедший, — я стащила с него пиджак и начала буксировать в сторону ванной комнаты. — До квартиры километров семь! Идти такое расстояние под проливным дождём… Тебе в кофе точно ничего не подсыпали?

Не обращая внимания на разницу в весовых категориях, я затолкала Диму в душевую кабинку и принялась снимать мокрую одежду. С собственным раздеванием или переодеванием Веры это было не сравнить. Подрагивающие от волнения пальцы постоянно путались в петлях рубашки, собачка на ширинке ни с того ни с сего заела, и Дима, как назло, не помогал.

Внимательно наблюдая за моими действиями из-под длинных ресниц, он лишь поворачивался, когда нужно было вытащить руки из рукавов, и переступал ногами, когда я спускала вниз брюки и боксеры.

— Этот дождь… Он второй день льёт, не прекращая, — вдобавок к суете неожиданно во мне проснулась самая настоящая ворчливая жёнушка. — Неужели ты думал, что ради тебя выглянет солнце? Большой, взрослый и такой безумный! Поверить не могу.

— Голова болела, — когда, обдав нас обоих, из лейки хлынула тёплая вода, Дима соизволил-таки заговорить.

От отчаяния, что сама оказалась мокрой, хотелось ругаться.

— И ты решил, что дождь лучше таблетки? — я попыталась открыть дверь, чтобы выбраться из кабины, но сильная рука внезапно ожившего Шеремета обняла за спину и одним ловким движением притянула к твердой груди.

— Терпеть не могу лекарства, — колючий подбородок коснулся виска, и хриплый шёпот запустил в моей голове необратимую реакцию, превращающую мозг в кисель.

— Я уже говорила, что ты ненормальный? — вода полилась за шиворот.

— Регулярно говоришь, — Дима провёл указательным пальцем по контуру моих губ, а потом, стиснув в объятиях, поцеловал. Осторожно, медленно, совсем не так, как целовал раньше. — Такая отзывчивая. Неиспорченная… Я постоянно хочу тебя.