Табу

Стеклянное здание чернело копотью, зияло дырами в огромных окнах, а аккуратные газоны были завалены осколками и частями автомобиля Миши Моисеева.

Сам же хозяин сидел на ступеньках парадного входа в ресторан и тихо подвывал, не выпуская сигарету изо рта. Его отсутствующий взгляд блуждал по территории, боязливо пропуская груду, что еще недавно была дорогим  автомобилем.

– Придурок, – я еще раз отвесил подзатыльник Сизову, напугавшему меня своим звонком.

– А я чего?

– Ничего, потом поговорим, – еще раз перекинувшись взглядами с новым «папой», двинулся в сторону Миши.

 – Как Вы, Михал Викторович?

– Жив, – эти слова были слишком ёмкими. Старик выдохнул и поднял голову, ловя лицом первые капли дождя. – Напугать хотели?

– Не думаю, – Наскалов уже рылся под капотом, не обращая внимания на затейливые разводы копоти, ложащиеся на белоснежные манжеты его рубашки. – Я не понимаю, почему до сих пор не вызвали Морозова? Лазарь?

– Сейчас, Босс, – с легкой насмешкой ответил я, уже набирая номер нашего подрывника.

– Видел такие штуки, – Скала вертел в руке небольшую оплавившуюся коробочку. – Это дистанционное управление, правда, новички не знают, что грешит оно задержкой сигнала на секунд десять.

– Я очень спешил, ресторан же взят в аренду на сутки для свадьбы дочери мэра, а тут канализация потекла прямо в каминный зал. Только и успел войти в ресторан, как меня откинуло в гардероб. Думаешь, не напугать?

– Нет, Миш. Это почти приговор.

– И что теперь?

– А теперь ты летишь в Австралию, а мы сыграем тебе пышные похороны… – улыбнулся Олег.

– Обещаю, что будет красиво, – рассмеялся я, похлопывая старика по осунувшимся плечам.

****

Детские визги уже привычно выдернули меня из сна.

Открытая балконная дверь чуть покачивалась, дополняя веселье с улицы скрипом старых петель. Предчувствуя уже очевидное приближение нового учебного года, дети прямо с самого утра выбегали во двор и начинали визжать, монотонно стучать мячами, периодически задевать чувствительные автомобили соседей, тем самым взрывая относительную тишину электронной истерикой сигнализации.

После очередной тяжелой ночной смены тело все ныло. Не было сил даже прикрыть балкон, несмотря на настойчивый и уже совсем не по-летнему свежий сквозняк.

Еще неделю назад голубое небо было скрыто густой шапкой зеленой листвы на уродливых корягах обрезанного тополя, а теперь… Лишь тонкие веточки жалобно цеплялись за металлические балясины незастекленного балкона, открывая вид на приглушенно голубое небо."

"Я давно заметила, что небо, будто живое. Оно все чувствует, все знает, настроение погоды можно мгновенно понять, лишь мельком взглянув на голубое полотно. В этом зеркале отражаются все оттенки человеческих эмоций и чувств.