Табу

– Хорошо, – вспыхнула она новой волной смущения и удалилась, плотно закрыв стеклянную дверь.

– Ну, ты и жук, Мартынов, смотрю на тебя и просто охреневаю, – Бояра внимательно осмотрел опустевший зал, поделённый матовыми стёклами перегородок на небольшие уютные зоны, чтобы гости не видели друг друга, ну а с голосами неплохо справлялась музыка, заглушающая любые разговоры. – Со школы вот так мог. Как баба, ей богу, хлопнет своими глазюками, скажет пару ласковых и все… Потеклааа…

– Паха, а ты не завидуй. Бабы тебя никогда не интересовали, как способ самоутверждения, ты ж до сих пор принцессу ищешь.

Среди своих «оборотней» не шукал?

– Как было хорошо до вас, – я выдохнул и допил остатки коньяка прямо из горла. Приятное жжение прогнало тепло от горла до самого желудка, на миг, позволив расслабиться.

– А ты не стреляй в меня молниями, Лазарь, я в броне, – расхохотался Мартынов. – А чего ты хотел? Наскалов со мной больше не водится, семейным совсем стал, придётся тебе, дружище, усыновить меня, по-братски. Все же знают, какой я непутевый и прочее. Хотя, если хочешь, могу попасть в пару передряг, чтобы тебе пришлось выручить мою задницу из дерьма.

Хочешь?

– Нет, уж. Сиди так. Пусть ты и твоя задница уж лучше будут на виду, от греха подальше.

– Кстати, Янка родила, – Мартынов закурил, пропустив искреннюю улыбку. Его лицо стало по-мальчишески довольным, добрым, что совсем было ему несвойственно.

– Как? – хором вскрикнули мы.

– Вам показать? Или урок анатомии провести? Благо наглядный пример есть, – Мартынов впился взглядом в ближнюю танцовщицу. Огромная копна рыжих кудрей торчала из-под милицейской фуражки, дополняющей костюм.

 – Паха, нутром чувствую, твоя половинка. Ты посмотри, как вьётся.

– Олег тебе сообщил?

– Нет, батя. Он свою очередную жену повёз рожать, там и встретились. Девка у нашего Олежи. Но так ему и надо. Плюша.

– Ксюша? – переспросил Пашка.

– Неее, Плюша. Пьяная после наркоза Янка на весь роддом визжала от радости, что у Скалы появилась Плюша. Честное слово. Папенька мой по буквам произнёс, ПЛЮША.

– Так и в дурку можно попасть, – ухмыльнулся, потому что сил улыбаться, радоваться не было.

– Олежа отмажет, – отмахнулся Мара, остановив свой блуждающий взгляд на мне.

Он так внимательно смотрел, не двигаясь, даже сигарета замерла в паре сантиметров ото рта, выжидал, когда светская прелюдия закончится. Ждал, когда взорвусь, извергая миллионы слов, что роились в голове, ведь пока я мог только говорить. Нет у меня шанса на ошибку, а поэтому и действовать нельзя.

– Мне нужно все, чем он дышит. Хочу знать о каждом его телодвижении, – почти не дышал, когда слова монотонным залпом полились, демонстрируя то, что скопилось внутри за последние сутки.