Табу

 – Хочу знать его расписание до минуты: встречи, обеды, даже когда он дрочит! Важна каждая мелочь!

– Чур, я подглядывать не буду, – сказал Мартынов и тут же вздрогнул, напоровшись на мой взгляд. – Но, если ты настаиваешь, я могу.

– Одно я знаю точно, приехал он сюда не за постом и уж тем более не за любовью, хотя последняя причина очень помогла ему накрутить голоса. Он же из своего развода цирк устроил. Затаскал бедную девчонку по судам, на коленях стоял, умолял не бросать его, – Пашка закурил и бросил на стол несколько потрёпанных газет, добытых через знакомых в архивных библиотеках.

 – Правда делал он это исключительно на камеру и то, до тех пор, пока Моисей с Костей не вмешались в очередной раз. Женщины просто слезами уливались. Тебе повод нужен, Серёга…

– Ни*уя мне не нужно, – заорал я, от звонкого вскрика задрожали стеклянные простенки. – Не нужен мне повод, чтобы открутить его голову. Не нужно мне разрешение, чтобы повесить на площади за яйца, Паха. Этот мудак ответит мне за каждый волос, упавший с её головы.

– Ну, так бы и сказал, что все серьезно, друже, – Мартынов лениво отвёл взгляд от сцены, скинул ноги со стола.

 – Паха, мы потеряли ещё одного собутыльника, брат. Он молча налил три стакана водки, и замер, ожидая, пока мы присоединимся. И что-то мне подсказывало, что лучше составить ему компанию, забыв, что водка перестала помогать ещё вчера. Выпил черт знает сколько, а толку никакого, лишь нарастающий шум в ушах, да дикая жажда крови. Глотку перехватывало, а перед глазами то и дело вспыхивали разнообразные картинки казни. Вновь и вновь представлял, как откручиваю ему шею. Как только я осушил стакан водки, Бояра перешёл на шёпот:"

"– Казино он держит, а генерал наш крышует его, несмотря на то что Скала четко определил грани возможного.

На той неделе собрал всех шишек и объявил, что жизнь в нашем городе меняется. Тогда все и смекнули, что не даст им тут гулять вольно наш Олежа, отобрал халявный газон, на котором вольно и круглогодично травку щипали.

– Да, слышал я о той занимательной встрече, чуть не закончившейся перестрелкой. Навёл он шороху. Запретил наш Олежа наркоту, чёрный нал и «игорку», объявил регион стерильной зоной. Бизнес у нас теперь в законе, а не беспредел, и за неповиновение обещал головы крутить.

А гарантом себя выставил.

– Как бы самому бошку не открутили, – проворчал Пашка и отвернулся, не желая пересекаться с нами взглядами.

А таиться было от чего. Бояра понимал многое, не обладал фактами, не мог разговорить Олега, но догадывался о многом. Понимал, что этот авантюрный шаг не был инициативой друга, это очередное задание, выполнение которого не обсуждалось. Скала больше всех был повязан. Призраком его звали не потому, что неуловим, а потому что «безтелый» он.