Табу

Понимал, что поступаю, как другие. Встал на один уровень, с теми, кто трусил и предавал.

Отпускал, потому что дальше будет больнее. Нужно содрать, как пластырь. Отпускал свою девочку туда, где свобода, где не будет грядущего страха, где не надо прятаться на острове, а впереди ждёт настоящее будущее. Не наигранное, пустое и предсказуемое, а новое, неизведанное. По ночам мучался от навязчивой мысли, что со мной ей будет лучше. Уговаривал себя. Но ведь она другая, не такая как все. Жизнь настолько приучила её подстраиваться под навязываемые условия, что я и этот остров вполне подходили под эти пресловутые условия. Вдруг все это фантазия? Вымысел?

Нет, с самооценкой у меня все нормально, но вот у неё. Что видела Оксана, кроме страха и унижения? Вынужденная вырывать свое право на существование, самостоятельный выбор и возможность любить того, кого хотела, запуталась. Ведь если не дам ей свободу сейчас, то до конца жизни буду сомневаться, в её выборе. Да мне-то что, лишь бы рядом. Но не хочу быть одним из тех, кто думает о себе вместо того, чтобы заглянуть в её душу. Пусть идёт. Моя свободолюбивая кошка. Боялся, что уйдёт, сбежит, взбрыкнёт, а теперь сам отпускаю, собрав туесок на дорожку."

"Кархаров передал мне не только информацию об угрозе, но и подкинул мысль как поступить лучше. Оксана всё это время наводила справки, её интересовал некий Константин Мирошенко, гражданин Белоруссии, но выехавший на ПМЖ в Молдавию много лет назад. Писала письма в посольства, даже покупала билеты, но так ни разу и не решилась улететь. Она их не сдавала, думаю просто не решалась подойти к стойке регистрации, задумчиво стоя в толпе снующих пассажиров. Делала это раз за разом, не находя в себе смелости. Готова была лететь в никуда, искать любимого в чужой стране, зная только фамилию и имя, цвет глаз.

Последним толчком послужил найденный портрет голубоглазого паренька, что сидел на подоконнике, он смотрел прямо в глаза, топил прозрачной голубизной, чистотой и любовью. Представил, что она смотрит на него, когда меня нет рядом, возможно плачет, переживая не случившуюся первую любовь. Даже Моисей тогда сказал, что полюбила она, кажется, по-настоящему. Сжимал в руках портрет, сгорая от желания порвать в клочья, спалить в пепел и развеять из окна. Это убило меня, но после успокоило. Она не смогла, а я нашёл его. Молодой преподаватель государственного университета жил в пригороде. Получал неплохо, но почти ничего не тратил, лишь делал регулярные переводы на родину.

Боже, мысль о том, что уже через два дня она будет не у меня, а у него, съедала меня. Ещё никогда и никому не отдавал своего так легко и просто. Именно со «своего» все началось, этим и закончится.