Табу

Только запомни, Лазарь, это лишь твоя цель…

Моисей кому-то махнул, и цепь заскрипела, опуская меня все ниже и ниже.

– Найдя себе цель жизни, ты должен быть готов к тому, что рискуешь не оказаться целью жизни другого человека. Придется маневрировать и менять стимул, заставляющий тебя дышать. То, что спасало тебя от гор дерьма, рек крови и грязи ненужных бабок, может превратиться в секиру, занесенную над твоей головой. Запомни, Лазарь… А теперь – в больницу его. – Моисей медленно махнул подбежавшим парням, давая разрешение снять наручники. – Я буду улыбаться, когда ты станешь поперек горла тому, ради кого рисковал жизнью…

Мне потребовалась пара недель, чтобы снова ощутить крепость в ногах.

Мягкие женские руки ставят на ноги лучше, чем капельницы лекарей, горячий бульон, наполненный любовью и преданностью, творит чудеса, а монотонное поглаживание рук заставляет кровь бежать по венам быстрее."

"В полубреду представлял карие глаза той, кто приворожила меня, темные волны волос той, кто заставлял жить, которая могла одним острым, как лезвие ножа, словом выбить весь дух… Но в реальности видел лишь русые пряди и блекло-голубые глаза той, кто проливала слезы, выхаживая меня в больнице все это время… прав был Моисей.

Цель жизни меняется. Та, ради кого ты творил немыслимое, уходит на второй план, когда приходит другая – ради которой ты готов творить добро, наперекор дерьму, поглотившему тебя.

– Мне нужно свалить, – хрипел я на ухо Бубе, перекладывавшему меня с каталки на прохладную больничную постель.

– Я знаю, куда ты собрался. Остановись, потому что это нужно только тебе.

– Заткнись, и вывези меня отсюда, – слабыми руками срывал капельницы, пытаясь встать, опираясь о поручень кровати.

– Ты не нужен ей! Поиграла. Ты знаешь, что она замужем? Знаешь?

Сила, вдруг наполнившая тело, вышла вместе с выдохом, рука подогнулась, принося дикую боль, но я даже не поморщился, следя за губами друга, который что-то быстро мне шептал.

– Ты даже не пробил её, придурок. А знаешь, кто ее муж? Леонид Панфилов. Ну, как тебе?

– Врешь…

– Он приехал в город еще вчера, а сегодня его засекли у дома, где она снимает квартиру.

Хватит, Лазарь. Сколько можно? Как можно, с мыслями об одной, смотреть в глаза той, кто сутками торчит у твоего раздолбанного тела? У тебя тоже есть обязанность. Забыл? Придурок ты, Лазарь…

Глава 16

Трудно поверить, но я забыла, каков на вкус свежий воздух. Не могла вспомнить его дурманящий аромат, наполненный легкой сладостью тающего снега, приторной пряностью выхлопных газов автомобилей, спешащих по раскисшим дорогам города. Я долго не могла себя заставить просто выйти на улицу.