Тайна озера Кучум

Специально, чтобы запутать след, в палатке оставил свою кожаную куртку, сменную одежду, даже золотые часы (якобы забыл), чёрт с ними, время дороже. Всё это для того, чтобы сбить спутников с толку. Пусть ждут, когда он из тайги приедет. Пройдёт день, два, три. Потом его искать будут. Вот тебе ещё пару дней. Когда спохватятся, он уже будет на прииске. А там… Завей горе верёвочкой!

И вот он уже в седле оленя. Сзади в поводу готов к переходу ведомый учаг. В его потках недельный запас продуктов. И золото — самое главное, для чего Агафон приходил сюда, на Кучум. Две с половиной тысячи золотников! Немного, но на безбедную старость хватит.

А там, на прииске, гораздо больше. На одном олене уже не увезёшь, надо лошадей.

Сергей видит лицо Кулака так, как будто тот находится рядом. Видит, как бросил последний взгляд на лагерь, криво усмехнулся, возможно, представил, как его будут ждать, искать. Даже последний взор в направлении кедра, где они прячутся в зарослях рододендронов, выражает зло, ненависть и жестокость. Взгляд врага. Теперь если кто-то из членов экспедиции с ним встретится, это будет совершенно другая обстановка: кому-то придётся стрелять первым.

Нет, он их не видит. Слишком густые переплетения стлаников. Когда-то совсем недавно отсюда за ними наблюдал медведь. А хозяин тайги искусство скрадывания знает в совершенстве.

Сергей нервничает:

— Уходит! Эх, уйдёт ведь, как потом? А может, пока не поздно, взять, арестовать? Или?..

Костя знает, что заключается под словом «или». Да, он может спокойно выстрелить в Агафона из Улиной винтовки. Или из штуцера Сергея. Всё равно попадёт, убьёт. А может, ранит. Но нет. Не время сейчас. Пусть Агафон идёт. С золотом.

Он поедет на прииск. Иной дороги для него нет. На прииске у него ещё золото. А это значит, что он идёт в руки правосудия. Там его уже ждут. Теперь им остаётся только идти по его следам. А в конце пути обогнать. Теперь всё решает время и выдержка. Кто кого. Поэтому Костя, предотвращая убийство, отрицательно качает головой и тихо шепчет:

— Нет. Пусть его судит закон.

…Уже потом он горько пожалел, что сам не убил Агафона здесь, в лагере."

"Тихий вечер. Ласковые поцелуи тёплого, летнего ветерка. Смешанная тайга острыми макушками деревьев расчёсывает яркие лучи падающего к горизонту солнца.

Воздух перенасыщен смольём, благоухающим дудником, влажным мхом. Тайга молчит. В этот июньский период зарождения жизни не слышны птичьи голоса. Пернатый мир насиживает яйца. Стараясь не выдать местонахождения своего потомства, мечутся полосатые бурундуки, рыжехвостые белки, каменные пищухи-шадаки. Призывая к себе телка, где-то на горе нежно стонет сохатуха. Неподалёку, в изрезанном логу, глухо переливается речка. Слева, за бугром, негромко бухает подбелочный ключ.