Тайна озера Кучум

А вот с рассвета заняли исходную позицию и уже более двенадцати часов караулят, когда мимо них пройдёт пара оленей с ненавистным седоком.

В том, что Агафон поедет здесь, у Ули нет никакого сомнения. В зажатом горами логу проходит только одна звериная тропа, ведущая вдоль реки. А значит — на прииск. Больше никаких троп нет. Несколько дней назад они шли по ней на Кучум. По снегу. Тогда с ними ещё был Залихватов. Но уже не было Миши. Могилка Миши находится немного ниже отсюда, в двух поворотах реки, у Безымянного ключа. По ходу передвижения Агафон делал зарубки на деревьях.

Вон одна из них белеет на тёмном стволе пихты. Значит, непременно должен скоро появиться. А то, что он ещё не проехал, Уля убедилась сразу же на рассвете. Просто проехала на Хорме через тропу и посмотрела следы. У верховика, на котором едет Агафон, в правом заднем копыте вырезан небольшой треугольник. Эту маленькую хитрость сделал Загбой. Теперь всегда, куда бы Дьявол ни последовал, его след заметить будет очень просто. Уля смотрела хорошо. Следа с вырезанным треугольником не было.

Весь день прошёл в томительном ожидании.

С самого утра по тропе прошли маралуха с маралёнком да небольшой рыжебокий сеголеток, медведь. Сколько бы ни напрягал Сергей слух и зрение, старания были напрасны. От постоянного внимания он устал и уже к обеду выглядел измученным. Уля же, наоборот, как будто отдыхала. Находясь с любимым, девушка посвежела лицом, с хитринкой улыбалась и даже шутила. Иногда щекотала его шею соломинкой, имитируя укус комара, тыкала под щетину кедровую иголку или просто игриво щипала его за бок. Сергей как будто сердился, хмурился:

— Тихо! Смотри за тропой.

Наверное, уже скоро…"

"— Эко! — Уля вскидывала тонкие брови. — Как ни смотри, Кухта всё равно первой скажет.

Сергей какое-то время молчит, понимая ход ее мыслей, согласно кивает головой. Как будто поправляя упавшую прядку волос, нежно гладит Улю по щеке. Девушка заливается переспевшей рябиной, она волнуется, прикрывает глаза, сердце готово выпрыгнуть из груди, с шумом вдыхает воздух, хочет прижаться к нему. Он, как медведь, топит её в своих объятиях, с жаром целует цвета иван-чая щёки, нервно гладит сильными ладонями гибкий стан.

Она уже не противится, как это было в первый раз. Безропотно подчиняясь чувству, запрокидывает голову назад, подрагивает телом тогда, когда его губы прикасаются к кедровым орешкам на её девичьей груди.

Кухта стыдливо отворачивает виноватый взгляд в сторону, разгоняя комаров, трёт лапой морду и негромко чихает: эх, хозяйка, ну ни стыда ни совести… Легла на живот, закрыла глаза, но, ноздрями всё равно воздух пронюхивает. Врождённый инстинкт заставляет собаку следить за окружающей обстановкой.