Тайна озера Кучум

Да, не выдержала девка… Эх, перестарался Агафон. Надо было обращаться помягче да поласковей. А сейчас что? Прошло столько времени! Она уже далеко, не догнать, как ни старайся. Хорошо то, что хоть додумался в первую очередь перевести оленя с золотом. А то бы сейчас кусал локти.

Что делать? Сверкнули глаза звериным блеском: гори всё синим пламенем! Она сама захотела этого. Настала пора, всё равно надо следы заметать. Подошёл к сухой пихте, достал коробок из кармана, чиркнул спичкой. Затрещали смолистые ветки. Жаркое пламя стало с яростью пожирать все вокруг, зашипело речным перекатом, ахнуло отжившей сушиной, в одно мгновение взметнулось грозным факелом к небесам.

Всепожирающий огонь перекинулся на соседние ели, шаровидным клубком перекатился дальше и, подхваченный свежим ветерком, полетел по сухим макушкам деревьев.

Охваченный жаром, Агафон бросился бежать назад по тропе. И вовремя. Бешеное пламя, как бы набирая силу и мощь, отрыгнуло назад, опалило поляну, скалу и, подхваченное тёплым низовиком, выстрелило на противоположный берег реки. Там тоже вспыхнула сухая пихта. Пожар зашипел с увеличивающейся мощью.

Гибкой ящерицей выскочил Агафон на каменистый карниз.

Повернулся назад, посмотрел, склонил голову набок, в злой усмешке растянул губы: «Нет, из такого ада никто не уйдёт. Вон как дымом лог затянуло. А пламя верхом, по макушкам летит, как рябчик! А разве может человек обогнать улетающую добычу?»

Тревожная ночь

Она не смогла удержаться на ногах. Если бы не сильные руки Агафона, так и упала бы на пол срубленной вербой. Но он удержал её, подхватил на руки, осторожно понёс в угол, за печку, где стоял старый облезлый топчан. Бережно посадил рядом с собой, прижал к груди, глухо зашептал:

— Тихо, только не кричи, а то мышей разбудишь.

 — И уже вкрадчиво: — Кто в доме?

Пелагия ни жива ни мертва. Старается совладать с собой, собирает сумбурные мысли воедино. Наконец-то оправилась:

— Как кто? Иван спит наверху. Приказчики, аньжинер Семёнов, смотрящий Хлопов. Внизу, по комнатам, казаки Михась, Стенька да Гришка Молох. Да ещё Лушка. Все на месте.

— Пришлых нет? — вкрадчиво посмотрел Кулак ей в глаза так, что ей показалось, окатили из ведра холодной водой.

— Нет! Что ты? Кто может? Старатели, так те по баракам, — едва владея собой, выдавила Пелагия.

— Какие вести оттуда есть? — намекая на хозяина, спросил он.

— Нет. Какие вести? Ты же знаешь, что все наказы Набоков с приказным отправил, — отводя глаза в сторону, ответила женщина. — А боле после того, как вы в тайгу ушли, никого не было. Только бергалы, старатели, семьдесят человек партия.

— Точно говоришь, не врёшь? — повернул лицо Пелагии к своим глазам Агафон. — Смотри у меня, не дай бог, обманешь, — пригрозил, и уже более миролюбиво: — Собери-ка на стол.