Тайна озера Кучум

Я тебе пока со своего плеча кое-что дам, — улыбнулся Костя, — чтобы не стыдно было перед Иваном показаться.

— Что, нашли?!

— Поймали, куда денется!

— Как? Где?

— Да на горле прогорел. Здесь, на Ямской, у братца остановился. Ему бы схорониться, посидеть какое время или подальше лыжи навострить. А он простодырая душа. Чуть деньги появились, сразу в кабак. Загулял, стал всех поить. А у нас, сам понимаешь. Везде глаза и уши. К вечеру донесли. Взяли тёплого. Ночь в карцере проспал, наутро одыбался, испугался, сразу же всё рассказал. Поехали к брату. Там золото в пластинах. Четыре пластины, каждая по пуду. Да ещё драгоценности разные, целый мешок, девять килограмм. Кается, сознался, что Агафона убил. — И уже как можно тише, убедившись, что его не слышат женщины, зашептал: — Из ревности. Видел и не раз, что Агафон с Пелагией… А про пластины и драгоценности вроде бы не знал. Когда зарубил, только тогда увидел, какой куш в руки привалил. Тоже испугался. Золото спрятал, а тело в воду, Чабджара покормил. Когда понял, что мы дело раскручиваем, сразу в бега. Клянётся, плачет, говорит, что золото не его, а Агафона. Как ты думаешь, правду говорит?

— Не знаю… — в раздумье ответил Сергей, но тут же, как будто очнувшись, спросил: — А что это меняет?

— Как что?! Если убил Агафона только из-за ревности, посидит в тюрьме два-три года. За то, что помог нам Агафона «поймать», я за него словечко замолвлю. Кивалин заступится. Может, в ссылку на север отправят, всё не смерть. Дело поставим так, что Агафон погиб при попытке к бегству. Ты сам докажешь на суде, что Агафон убийца, на твоих глазах товарищи погибли. Залихватов, Миша, Калтан, сын его, Чигирбек.

— Айкын… — сухо добавил Сергей.

— Что Айкын? — не понял Костя.

— Айкын тоже сгорела. Агафон сухостой поджёг. Мы с Улей видели, с перевала. Как она на коне ехала в долине. А её пал накрыл. Кто, как не Агафон, мог в ущелье пожар устроить?

— Вон как! Видишь, сколько на Агафоне смертей висит. И всё это могут на Ивана свалить. Тогда каторга пожизненная. Драгоценности кровью человеческой омытые. Загбой крест узнал, докажет. Да и пластины золотые, наверное, тоже. Через людские души отлиты…

— Так что теперь?"

"— Теперь? — Костя прищурил глаза. — Всё от Пелагии зависит.

— А она-то здесь при чём?!

— Она — главный свидетель и защитник. Признается, что у ней с Агафоном связь была, — защитит Ивана. Нет — закуют в кандалы.

— Да уж! Вот это дела…

— Что дела? Как ты думаешь, признается Пелагия или нет?

— Не знаю… — задумчиво ответил Сергей. — Какая женщина на себя такой позор примет? Надо как-то с ней поговорить, сначала подготовить, а уж потом…

— А никто не просит сразу. Время есть — завтра, послезавтра. Пока следствие идёт.