Тайна озера Кучум

Шутка ли, такая женщина пожаловала!

После разоблачения Суркова Елизавета Ивановна прожила в доме Вороховых пять дней, а потом, в процессе дела, после того, как подследственного Суркова этапировали в Красноярск, — во избежание непредвиденных действий со стороны знакомых чинов местной власти, — поехала за ним контролировать процесс. Прошёл месяц. Что происходило там, в городе, никто ничего не знал. Слишком запутанным оказалось дело. Однако купчиха, прежде чем уехать на запад, к себе домой в Ярославль, обещала вернуться и навестить невольных участников событий по делу Суркова. Может быть, потому, что слишком горяча и светла память сестры о брате. А судьбы людей, связанных с этим делом, были исковерканы.

— Бог мой! Какие люди! — широко раскинув в приветствии руки, закопытил по крыльцу деревянной ногой Егор. — Милости просим! Эй, бабы! Кто к нам пожаловал! (А сам отметил: ранний гость до обеда.)

Елизавета Ивановна радушно подала руку Егору, обратившись к Уле, обняла её как родную, нежно, долго. Так, что у обеих на глазах выступили слёзы. Потом поочередно обменялась приветствиями с остальными женщинами.

— В дом! В дом! — открывая настежь двери, суетится Егор. — Как раз к завтраку.

— Что вы, — выдерживая паузу, улыбаясь ответила купчиха. — Я только что с парохода, ночевала в каюте и уже приняла две чашки кофею."

"Но от приглашения не отказалась, прошла в гостиную впереди хозяев и присела за столом в головном месте. Пока женщины гремели посудой, завели незначительный разговор. По правую руку от Елизаветы Ивановны села Уля, напротив, помогая рукой деревянной ноге, Егор. Через несколько минут пришли Иван, Филя, Максим и так же подсели по краям длинного столового стола.

Первое время обменивались общими фразами: о пути по Енисею, удобно или нет купчиха доплыла, за какое время, о погоде и о других мелочах, что необходимы для начала общения.

А каждая из сторон конечно же ждала главного разговора о наболевшем, что мучило и терзало людей всё это время до и после разоблачения Суркова. Егор закурил, но уже не самокрутку, а, как это бывает при встрече с гостями, дорогую папироску. Елизавета Ивановна тоже, хлебнув из фарфоровой чашки чёрный кофе, достала из дамской сумочки позолоченный портсигар и, вставив в мундштук из слоновой кости дамскую папироску, пустила дым.

— Что там? — не выдержав, наконец-то спросил Егор.

— Вы о чём? — вскинув брови, выдохнула купчиха и тут же, улыбнувшись, качнула головой. — Ах, да. Вы о Суркове… Что же? Новости есть. И, можно сказать, неплохие. Следствие закончилось. К чему тянуть время? И так всё понятно. Свидетели, допросы… ах, как всё это тягостно и утомительно, поверьте. Дело вёл главный прокурор города Красноярска. Дело не рядовое, а из рук вон выходящее, сами понимаете.