Тайная беременность. Девочка Громова

– Какого хрена она свободна?! Она мне по башке трубой дала! Да я чуть не сдох!

Блять.

Быстро прикрываю её, заправляя угол за ткань. Хорошо, что это никто другой не видел – прикрыл её от взглядов остальных.

Захожу ей за спину и протягиваю ладонь следаку, завидев наручники.

– Ключи, – чеканю.

Мужик подпрыгивает, следует указаниям.

Освобождаю дебоширку, звякая наручниками.

А сам мысленно произношу три слова.

Капец. Трубой. Пацана.

Наручники оставляю у себя, убирая за пазуху. Пригодятся. И ключи тоже.

– У нас так нельзя, нам отчитываться, там штраф и… – видит мои движения, и начинается.

– Можно, – уверенно заявляю. Это уже не мои проблем с их обязанностями и отчётами. – Сделаем вид, что никакой Ярославы у вас сегодня не числилось. Пацан шёл, упал, ударился о трубу.

– Мужик, ты охренел?

Чувствую на своём плече дерзкую ладонь. Когда заходил, видел, что она была в крови. И сейчас он касается моей белой рубашки своими грязными пальцами."

"С разворота замахиваюсь кулаком, заезжая пацану по лицу. Хруст челюсти не входил в мои планы, но…

Вот не хотел я этого делать!

Сам нарвался!

И теперь лежит на полу, плюя кровью.

– А бедный мальчик упал на пол в ванной. Ударился о трубу башкой. Правда ведь? Её ведь не слабая девушка оторвала? Как он мог получить от неё ранения?

Все активно кивают, а мне смешно становится. Следак вообще до сих пор ничего не понимает.

Плевать.

Хватаю девчонку за руку, веду за собой. Не сопротивляется и слова не сказала. Только короткое полотенце, обнажающее её бёдра, держит.

Оказываемся на улице через минуту. Соплячка не успевает за темпом, тяжело дыша возле машины. Обхватывает себя за плечи и не может посмотреть мне в глаза. И молчит. Как воды в рот набрала.

Снимаю с себя рубашку и буквально одеваю Яру, как ребёнка, просовывая руки в рукава.

Надо сделать это молча, но…

– Набегалась? – едко выпаливаю.

Не могу. Зудит всё. Виновата она. И сама это понимает, раз глаза в землю уткнула. Но и спасибо не скажет, для неё зазорно. Жалеет, что убежала. Признаёт. Но вслух никогда не скажет.

Продолжает хранить молчание.

Одев её и застегнув несколько пуговиц (как заботливо, блять!), хватаю её за подбородок. Дёргаю за него, поднимая склонившуюся голову. И карего цвета глаза в свете фонарей смотрят на меня без энтузиазма.

А там – испуг. Страх.

Сопротивление.

– Молчать будешь? – сдерживаю порыв убить её. – Ты понимаешь, что натворила и во что встряла из-за своего глупого побега?

– А нечего было меня прессова…

– Замолкла, – грубо бросаю, прерывая её. – Неправильный ответ. Как только приедем домой, научу, как теперь правильно отвечать на вопросы. Поняла? Я больше своевольность твою не потерплю. Один косяк – один удар по заду, ремнём. Унизительно, грубо, но эффективно.