Соблазненная

 — Да и ты нужна мне живой. Твой отец пока не передал мне остров.

Я поморщилась. От слов охотника тошнило еще сильнее, чем от качки. И все же я не сводила с мужчины глаз. Он явно что-то задумал.

Отвинтив крышку фляги, он налил в нее эликсира и поставил крышку-стопку на стол. В ней поместил ровно глоток — тот самый, живительный для меня глоток, который заглушит боль и подарит мне еще немного нормальной жизни.

— Если хочешь эликсир, подойди и возьми, — предложил мужчина. — Но не тяни. Океан нынче неспокойный. Вон какие волны. Того и гляди, стопка опрокинется.

Хастад, не став выслушивать мои возмущенные возгласы, ушел. И флягу унес с собой, оставив мне лишь стопку на столе. От последнего меня отделяло шагов пять, не больше. Будь я здорова, преодолела бы их за секунду, но день морской болезни и боль от метки серьезно меня ослабили. Не уверена, что устою на ногах, а уж тем более доберусь до стола до того, как стопка опрокинется.

Но делать нечего. Я подобралась, скинула ноги с кровати и, держась за изголовье, кое-как выпрямилась. Меня штормило как пьяную, перед глазами все плыло. Желудок в сотый раз за день подкатил к горлу, но я сглотнула рвотный позыв. Только не сейчас.

Сделала несколько неловких шагов к столу. Пошатнулась. Упала на колени и поползла. Все это время не сводила взгляд со стопки. Из-за качки она ездила по ровной поверхности: то туда, то сюда. Один раз опасно наклонилась над краем столешницы, едва не упав. Я аж дышать перестала. Но волна переменилась, и стопка поехала в другую сторону.

Я схватила стопку дрожащей рукой у самого края. Сжала слабыми пальцами и тут же опрокинула ее содержимое в себя.

Что было дальше, не помню. Эликсир знакомо обжег небо, боль в лопатке тут же улеглась, но морская болезнь никуда не делась. Я была слишком измотана, чтобы самостоятельно вернуться в кровать. Кажется, вырубилась прямо там — на полу возле стола.

В какой-то момент ощутила, как меня подхватили сильные руки. Чуть приоткрыв глаза, узнала охотника. Он отнес меня в постель, но сам не торопился уходить. Встал в изножье кровати, снял сюртук и принялся развязывать рубаху на груди.

Что он делает? Я бы спросила это вслух, но сил не было даже на то, чтобы пошевелить языком. Когда мужчина стянул рубаху через голову и взялся за ремень брюк, я мысленно застонала. Он ведь не собирается лишать меня магии прямо сейчас? А что, сопротивления я не окажу. Я даже отползти на другую сторону кровати не способна. Более подходящего момента, чтобы стребовать с меня супружеский долг, придумать сложно.

Глава 17

Я лежала ни жива ни мертва. Дышала и то через раз. Хорошо бы сойти за покойницу. Может, тогда Хастад меня не тронет. Не станет же он насиловать бесчувственную девушку? Я взглянула на раздевающегося мужчину и засомневалась.