Тайный оракул

 – Я наклонился, поднял пакетик и, заглянув в него, убедился, что там осталось еще с полдюжины семян. – Что дальше?

– Брось их на кокон.

Я показал на цветы, растущие у нее на шее и под мышкой.

– Из скольких выросло это?

– Из одного.

– Тогда шесть тебя задушат. Слишком многих дорогих мне людей я обратил в растения. И теперь не стану…

– СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!

Муравьям ее тон не понравился. Щелкая мандибулами, они двинулись в наступление. Я торопливо высыпал зернышки на кокон и достал последнюю стрелу. Убивать одного не имело смысла – три оставшихся разобрали бы нас на кусочки, – поэтому я выбрал другую цель.

Ход, конечно, отчаянный, но мне уже случалось рушить здания стрелами. В 464 году до нашей эры я вызвал землетрясение, уничтожившее едва ли не всю Спарту (спартанцы никогда мне особенно не нравились)."

"На этот раз повезло меньше. С глухим стуком стрела воткнулась в плотно сбитую землю. Муравьи, роняя кислотную слюну, приблизились еще на шаг. За спиной у меня Мэг пыталась вырваться из кокона, уже укрытого лохматым ковром сиреневых цветков.

Ей требовалось еще какое-то время.

Исчерпав запас идей, я стащил с шеи платок цветов бразильского флага и замахал им, как маньяк, пытаясь вызвать моего внутреннего Паоло.

– НАЗАД, ГАДКИЕ МУРАШИ! БРАЗИЛИЯ!

Муравьи дрогнули – смущенные то ли яркими цветами, то ли моим голосом, то ли моей безрассудной самоуверенностью. Пока они мялись в нерешительности, по потолку, от того места, куда угодила стрела, разбежались трещины, а в следующее мгновение тонны грунта обрушились на головы мирмеков.

Когда пыль рассеялась, половина пещеры исчезла вместе с нашими врагами.

Я уставился на платок.

– Клянусь Стиксом. Он действительно обладает магической силой. Если об этом узнает Паоло, он станет невыносим.

– Сюда! – крикнула Мэг.

Я обернулся. Через кучу трупов лез еще один мирмек, пробравшийся, наверно, через второй выход, находившийся за омерзительной кладовой. Прежде чем я успел сообразить, что делать, Мэг, разбросав цветы, вырвалась из кокона.

– Мои кольца!

Я сорвал их со струны и бросил ей. Едва попав в руки Мэг, они вспыхнули и превратились в два ятагана.

Мирмек, скорее всего, вообще не успел ни о чем подумать – клинки блеснули и срезали его бронированную голову.

Мэг повернулась ко мне. На ее лице разыгрался целый спектакль эмоций – вины, горечи, страдания. Я даже испугался, что она воспользуется своим оружием против меня.

– Аполлон… – Голос моей юной подруги сорвался. По-моему, она еще не оправилась от моей песни, потрясшей ее до основания. Мысленно я дал зарок – быть сдержаннее в выражении чувств, когда поблизости есть смертный.

– Все в порядке. Это я должен извиняться перед тобой.