Тайный оракул

)

Вооружившись свирелью, Вудроу показал минорные гаммы. С этим у Остина проблем не возникло, хотя он, бросив вызов себе самому, и взялся играть на скрипке, инструменте для него чужом. Валентина Диас, дочь Афродиты, попыталась изобразить что-то на кларнете, но извлеченные звуки напоминали жалобное тявканье бассета в грозу. Дэмиен Уайт, сын Немезиды, оказался достойным своей матери, сделав объектом мести акустическую гитару. Играл он с таким остервенением, что порвал струну D.

– Ты ее сломал! – заметила Кьяра Бенвенути, прелестная итальянка, дочь богини судьбы Тихе, привлекшая мое внимание еще накануне.

 – А она мне нужна!

– Не шуми, – пробормотал Дэмиен. – В реальном мире случается всякое. И струны иногда рвутся.

Кьяра выпустила очередь на итальянском, переводить которую я не решился.

– Можно? – Я потянулся к гитаре."

"Дэмиен нехотя передал мне инструмент. Я наклонился к лежавшему у ног Вудроу футляру, и сатир испуганно подскочил.

– Расслабься, Вудроу, – рассмеялся Остин. – Ему нужна лишь другая струна.

Признаюсь, реакция Вудроу погрела душу. Если меня боится сатир, то, может быть, надежда на восстановление былой славы не так уж безосновательна.

Сначала сатиры, потом домашние животные, потом полубоги, монстры и боги мелкого калибра.

Замена струны заняла считаные секунды. Приятно заниматься делом знакомым и простым. Я настроил тон, но остановился, услышав всхлипы Валентины.

– Прекрасно! Какая красота! – Она смахнула слезинку со щеки. – Что это была за песня?

Я недоуменно моргнул.

– Это называется настройка.

– Да, Валентина, держи себя в руках, – проворчал Дэмиен, хотя глаза покраснели и у него. – И не так уж это было красиво.

– А вот и было. – Кьяра шмыгнула носом. – Было.

Похоже, сухими глаза сохранил только Остин, хотя в них и светилось что-то вроде гордости. С чего бы? Не знаю.

Я перешел на минорную гамму C. Выдал бемоль на В. Всегда эта В. С тех пор как я изобрел гитару (на одной разгульной пирушке в Хеттском царстве – долго рассказывать), прошло три тысячи лет, а настроить ее как нужно так и не получалось.

Пройдясь по остальным гаммам, я с удовольствием отметил, что все помню и ничего не забыл.

– Это лидийский лад. Начинается с четвертой ноты мажорной гаммы.

Принято считать, что он назван в честь древнего Лидийского царства, но вообще-то… была у меня подружка по имени Лидия… Четвертая женщина, с которой я встречался в тот год, так что…

На середине арпеджо я поднял голову. Дэмиен и Кьяра плакали в объятиях друг друга.

– Я тебя ненавижу. Ненавижу.

Валентина молча лежала на скамье амфитеатра. Ее трясло. Вудроу ломал свои свирели.

– Я – ничтожество! – причитал он. – Ничтожество!

Даже у Остина в глазах блеснули слезы. Он поднял большой палец.